Жаркое лето сорок второго

– Большим подспорьем войскам фронта будет, если действующим в тылу у Моделя нашим войскам удастся перерезать пути снабжения ржевской группировки врага. Хотя бы железнодорожное сообщение.

– Такая задача им поставлена, но вот когда они смогут это сделать, неизвестно. Ссылаются на трудности снабжения, потери, ожесточенное сопротивление немцев. Потом наверняка пойдет весенняя распутица, появится масса других причин и заговорят о необходимости прекращения наступления. Как нам говорит об этом товарищ Власов, что почти целый месяц топчется под Любанью… – Сталин встал со стула и принялся неторопливо ходить по кабинету.

 – Вот скажите, товарищ Рокоссовский, как вы считаете, что нужно делать? Сидеть, ждать второй половины года, накапливать силы или продолжать наступать, не давая врагу закрепиться? – спросил вождь, остановившись рядом с генералом. Едва он это сделал, как Рокоссовский немедленно встал со стула и, оправив ещё не обвисшую по фигуре форму, заговорил:

– Я всегда за наступление, товарищ Сталин, но в нынешней обстановке наступать по всем фронтам невозможно.

Необходимо проводить небольшие, локальные операции, которые если не изменять общее положение, то серьезно затруднят противнику проведение наступательных компаний этим летом. Следует бить не пятерней, а кулаком, создавая на нужном участке фронта численное превосходство, и за счет этого пробивать оборону немцев, как они это делали летом прошлого года.

– То есть вы предлагаете позаимствовать у врага его тактику и стратегию и полностью скопировать её, – задал каверзный вопрос вождь, но генерал не смутился.

– Нет, я против слепого копирования. Нужно взять из немецкого военного искусства все самое лучшее и разумно это использовать в наших армиях.

– Например?

– Отладить связь авиации с наземными соединениями, как это есть у немцев. Сделать обязательным присутствие в наступающих порядках пехоты артиллериста, который может по радио корректировать огонь пушек в случае возникновения такой необходимости, а она всегда есть…

Услышав эти суждения, Сталин усмехнулся.

– Рад, что товарищ Мехлис не ошибся, характеризуя вас как думающего человека, болеющего душой за дело. Не секрет, что у нас много генералов, готовых всю армию положить ради победного рапорта перед Ставкой. Да вы садитесь, садитесь, товарищ Рокоссовский, разговор только начался.