Дерзкая адептка

Она поняла это выражение, вычитанное из многочисленных книжек из замковой библиотеки киоса Римонда. Познала на себе.

Персиваль Айнелиас…

Черноволосый демон с соблазнительным, сильным и гибким телом. Великолепной улыбкой, чарующим голосом и таинственным настоящим. Как бы Лина не пыталась, она так и не могла понять, какую именно роль Айнелиас занимает при ее маме. А, собрав всю возможную информацию, которую только можно было получить собственными силами, не привлекая лишнего внимания (и это под круглосуточным наблюдением!), Миллинарса пришла к выводу, что Персиваль подчиняется напрямую киоссе Араи, хотя, логичнее было предположить, что, являясь подчиненным киоса Римонда, должен был нести ответ перед дедушкой.

Загадка. Которую ей пока и не удалось разгадать.

Казалось бы, вот-вот, и она поймет, что к чему, как и решится на приглашение сиятельного лорда на прогулку по саду, где есть множество укромных уголков (которые она изучила еще бегая под стол пешком в сопровождении Гисы), но внезапно чуть больше года назад Персиваль исчез.

Ни с того, ни с сего.

Сперва Лина боялась, что о ее чувствах к обаятельному геуну стало известно родителям, и они, чтобы уберечь дочь от разбитого сердца, отослали Айнелиаса куда-нибудь в провинцию. Но время шло, недели сменялись месяцами, а после прошел и год, а о младшем из семьи горных лордов не было ни слуха.

И вот теперь она встречается со своей любовью, которая, кажется, все же не выдержала испытание временем, ведь чувства притупились (или ей так только казалось?). Ведь увидев его сейчас, сердечко зашлось в агонии, а дыхание нещадно сперло.

Персиваль все это время был на Сулеиме?!

Но?.. Что он здесь забыл?

Мужчина в этот момент поднял руку, и в свете солнца блеснул золотом браслет.

Лина покачнулась.

Метка раба.

Он… он стал рабом?!

Глава шестая

Какой идиот придумал выставить на проверку адептов самого Смерча, когда тот только что стал отцом?! Да этот жеребец ни на шаг не хотел отходить от потомства и приходящей в себя после разрешения от бремени Снежинки!

Персиваль поднял руку, успокаивая животное и краем глаза замечая поверженного мастера Турнэ, что лежал на траве без движения.