Им меня не подчинить!

Осознание порочности происходящего заставляет Тили нетерпеливо выгнуться навстречу ловким пальцам, что проникли за ткань трусиков, дотрагиваясь до влажных складок. Образовавшаяся тянущая нега между ног требует вторжения, но мужчина не хочет даровать его так быстро, раззадоривая, едва касаясь.

– Ты уверена?.. – в его голосе появились хриплые нотки, однако даже несмотря на явный признак возбуждения, мужчина готов позволить ей отступить.

– Не останавливайтесь… прошу…

Стоит его пальцу проникнуть в ее лоно, и Тили не может сдержать тихого стона удовольствия, обхватывая его конечность и выгибаясь навстречу.

Он доводит ее до исступления своими ленивыми движениями и горячим языком, заставляя балансировать на грани удовольствия и отчаяния. И она сдается. Подавшись вперед и подцепив пальцами ремень на его брюках, Тили судорожно расстегивает ткань, с удовлетворением отмечая, что не только ей хочется отведать запретного плода.

Ей хватает мгновения, чтобы забраться на кресло поверх ректора, поставив колени по обе стороны его широко расставленных бедер и вцепиться руками в напряженные плечи.

Голубые глаза хищно щурятся, прежде чем притянуть ее к себе, завладевая губами практически в жестком поцелуе. Стоит лишь ей ответить, ощутить его язык, что вступил в схватку с ее языком, как мужчина, бесцеремонно отодвинув промокшие от желания трусики в сторону, плавно опускает Илотилас на напряженную плоть.

Из ее груди вырывается сдавленный стон, а глаза сами по себе закрываются от удовольствия.

Ректор, приподнимая ее над собой с удивительной легкостью, вновь заставляет опуститься. Глубоко. Медленно. Так, чтобы она прочувствовала, как его член растягивает стенки ее лона. Так, чтобы она вновь застонала.

И она стонет. Сладостно и протяжно, потому что твердое орудие погружается в нее на всю длину, заставляя вбирать его полностью.

Позволяя себе лишь на пару секунд задержаться в нижней точке, Илотилас сама начинает приподниматься и опускаться, хватаясь за его плечи.

Она двигается так, чтобы он лишь поддерживал ее талию, а после переместил ладони на бедра, сжимая, заставляя ее скакать более резко. Сейчас она задает темп и прописывает роли.

И снова из ее груди вырывается стон.

– Но занятия уже начались, – вырвал ее из фантазий ректор.

– Но ведь иногда студенты опаздывают к началу учебного года? – Тили ругала себя на чем свет стоит, поскольку почувствовала, как ее щеки начали гореть.