«Братская могила экипажа». Самоходки в операции «Багратион»

Хижняк хорошо знал, что ходят слухи о возможном назначении Бакулина начальником штаба полка. Он самый грамотный из командиров батарей, имеет знакомства в штабе корпуса. Отношения Карелина и капитана Бакулина складываются не слишком гладко. Разные они люди. Но добра для третьей батареи не жди, если начштаба невзлюбит ее командира. Это понимал и сам Карелин.

– Алесь, остаешься за старшего. Если что, бегом за мной.

– Ничего не случится, – заверил Хижняк.

По дороге заглянул к своему заместителю Александру Зацепину.

– Саня, меня Бакулин на ужин пригласил. Не вовремя эти посиделки. Ты обойди батарею разок-другой и не засни, если сможешь.

– Смогу, – засмеялся старый товарищ. – Иди, налаживай контакты с будущим начальством. Правда, что его начальником штаба планируют?

– Хрен их там знает, – в сердцах сплюнул Павел. – Ходят слухи… Нам какая разница? Будет в блиндаже сидеть, ведомости составлять.

– Для него самое место, – согласился Зацепин.

Батарея капитана Бакулина находилась в полукилометре.

Пока шел, Павла дважды останавливали посты, выставленные комбатом Клычко.

– Как там фрицы? – спросил он. – Не тревожат?

– Пока молчат, – ответил сержант, старший патруля. – Ракеты запускают, опасаются атаки.

Бакулин ужинал не один. Здесь находился комбат Клычко с одним из своих командиров рот. Подвыпивший майор обнял Карелина:

– Ну, ты молодец! Ребята рассказывали, как вы немецкую батарею раздолбали. Лихо сработали.

– Брось, Петр Максимович, – отмахнулся Павел. – Батарея, конечно, сильная была, но не слишком поворотливая.

И обошлась она нам дороговато – шестьдесят убитых и раненых. Самоходка Геннадия Рыбянченко вместе с экипажем сгорела. Так что хвалиться нечем.

Юрий Бакулин кисло улыбнулся, а его помощник разлил в кружки разбавленный спирт. Выпили, закусили трофейными сардинами и паштетом. Не к месту был сейчас этот ужин. Строительство переправы еще не закончено. Немцы хоть и получили по зубам, но могут ударить в любой момент.

– А где командир полка? – спросил Карелин.

– Ушел на переправу, встречать остальные батареи, – поторопился сообщить помощник Бакулина.

– Не бойся, имеем право отдохнуть, – закуривая папиросу, сказал Бакулин. – Заслужили.

Павел хотел заметить, что Борис Прокофьевич Тюльков к таким мелочам не цепляется, но промолчал. Разговор не клеился. Павел чувствовал себя не в своей тарелке. Кое-как отсидев с полчаса, заторопился:

– Извини, Юрий Акимович. Сам знаешь, в батарее всего три машины остались.