Диверсанты Судоплатова. Из Погранвойск в Спецназ

Переносная радиостанция «Север» имеет диапазон работы пятьсот километров и весит вместе с батареями питания 14 килограммов. Это немалый вес, но Дина несла радиостанцию сама. Костя Орехов со своей самозарядкой «СВТ» шел рядом.

С момента посадки на самолет он являлся ее постоянным спутником, что поначалу не нравилось девушке. Она знала, что в немецком тылу это вынужденная и необходимая мера. Радисток оберегали со всей тщательностью, а охрану для них подбирали из самых опытных и надежных бойцов.

Поэтому Орехова освободили от должности командира отделения и редко брали на задания, хотя он считался одним из лучших стрелков в отряде «Застава», а воевал с 22 июня сорок первого года.

Им было обоим по девятнадцать лет. Дина фыркала, когда сержант провожал ее до ручья и усаживался неподалеку с винтовкой на коленях. Она мыла волосы и поддразнивали Костю:

– Ты бы еще поближе сел, а то не все разглядишь.

– Нормально, – невозмутимо отвечал сержант Орехов. – Десять шагов – оптимальное расстояние.

– Я раздеваюсь, – объявляла Дина. – Не верти головой в мою сторону.

Костя машинально оглядывался на голос и тут же отворачивался, увидев обнаженную женскую грудь. В небольшом селе Сухая Терешка в глубинке Саратовской области парни, как и везде, встречались с девушками. Целовались, и ласки порой заходили далеко за пределы, дозволенные родителями. Грехи молодых обычно покрывала свадьба.

Костя тоже дружил с девушкой, но все осталось по ту сторону. За год войны судьба порой сводила сержанта со случайными подругами, и его не смущала раздетая девушка за спиной.

– Спинку мне потрешь?

– Потру, – поднимался Костя, закидывая винтовку за спину.

– Ой, не надо! Я пошутила.

– Нужное дело, – шагал к ней сержант. – С грязной спиной, что ли, ходить будешь?

Дина подчинялась, закрыв грудь. Прикосновения крепких рук, которые то ли терли, то ли ласкали спину, заставляли ее вздрагивать, напряженно дыша.

– Ну вот, нормально, – оглядывал он стройную фигуру девушки.

– Не надо. И хамить тоже…

– Я хамлю? – удивлялся всегда спокойный Костя Орехов.

– Терпеть не могу всякие намеки.

Костя молча сворачивал самокрутку и курил. Дина подсаживалась к нему и расчесывала темные волосы. После нескольких минут, не выдержав, спросила:

– Обиделся, что ли?

– Чего на тебя обижаться. Строишь из себя невесть кого от безделья. А я тебя охранять должен.