Морпехи против «белых волков» Гитлера

Политрук растерялся. Он смело вел себя в бою, ладил с ребятами, но чувствовал: сейчас все бойцы на стороне упрямого и взъерошенного разведчика.

–?Давай танго, – хрипло сказал Фатеев, кивнув баянисту. – «Утомленное солнце нежно с морем прощалось!» Десант не отступает.

Много позже Фатеев будет ругать себя за дурацкое упрямство. Стыдиться, что полез на рожон перед Николаем Слободой, который никогда не выпячивал зря свою должность, а в политдонесениях не цеплялся к мелочам и неосторожно сказанным фразам.

Видел, что не надо связываться со смазливой и капризной Воробьевой. Вторая попытка закончилась еще хуже.

Маша Воробьева танцевать со Славой пошла. Угадала по лицу, что парень на взводе. И он не новичок, над которым лишь посмеются, а командир разведки десантного отряда, с которым вести себя надо поосторожнее.

Но когда Фатеев снова слегка обнял ее, она резко оттолкнула его:

–?Цирк, – скривила губы она. – Вы, товарищ старшина, на голову ниже меня. Мы как два клоуна, неужели не понимаете? И эти ваши рассказы про поповские огороды и плоты на Волге.

Что, смеяться прикажете? – И набрав в пухлую грудь воздуха, прошипела, как гусыня: – Не привязывайтесь ко мне больше. Вам же политрук ясно намекнул.

У Фатеева не хватило духу оттолкнуть девушку, они топтались до конца мелодии, а затем разошлись в разные стороны. Конечно, дело было не в росте, просто Слава ей не понравился, а назойливость вывела из себя.

Когда отошли покурить, лейтенант Веселков сочувственно сказал:

–?Ничего, найдешь другую подружку.

Фатеев ничего не ответил и пошел в казарму.

Другим везло больше. После танцев политрук Слобода пошел прогуляться с Алей Величко. Гуляли недолго, переглянулись и отправились в землянку медиков. Помощница медсестры понятливо убралась, а красивая Аля бессильно шептала, не мешая Николаю раздевать себя:

–?Пропаду я с тобой… ты ведь женатый.

–?Брось об этом, Алечка. Я тебя люблю, а это главное.

Проходивший мимо фельдшер Рябков услышал стоны, покачал головой и неодобрительно пробормотал:

–?Развлекается политрук, пока жена далеко.

Ну-ну…

И Афанасий Шишкин, расстелив на молодой траве морпеховскую куртку, гладил шершавой ладонью пухлую грудь зенитчицы Иришки и ласково говорил:

–?Вы, как конфетка, сладкая. Так бы и съел.

Иришка, обмирая от желания, шептала:

–?Не надо меня есть… хорошо с вами, вы такой ласковый.

Судя по всему, сопротивления с ее стороны не предвиделось.