Не промахнись, снайпер!

За фуражками охотились, и вскоре лейтенанты и капитаны стали носить обычные солдатские пилотки. Ну а командиры рангом выше (особенно полковники и генералы) к передовой и близко не подходили. Берегли себя. Для них и блиндажи рыли очень глубокие, с мощным накатом из рельсов и бревен. Ну, об этом расскажу отдельно. А пока я втягивался в новую жизнь. Рассудив, воспринял назначение как повышение по службе. Да и само слово «снайпер» было окружено ореолом загадочности и особенного положения в армии. Это уже не пехота, а нечто большее.

Охотник на фашистских офицеров, наблюдателей, пулеметчиков. Куда интереснее, чем высиживать сутками напролет в траншеях.

Вначале у нас проверили зрение и слух. Из-за слабого слуха (следствие контузии) два человека были отсеяны. Остальных разместили в трех брезентовых палатках. Они казались намного уютнее, чем сырые полутемные землянки, но зато так нагревались на солнце, что часов до девяти вечера находиться в них было просто невозможно. Лишь спустя несколько дней догадались поднять нижние края брезента, получился хоть какой-то сквозняк.

Командир взвода, лейтенант Белых Михаил Евдокимович, мне сразу пришелся по душе. Во-первых, тем, что уделил каждому курсанту какое-то время для личной беседы. Расспросил и меня, чем занимался до войны, кто родители. Знал он и о моем удачном выстреле в немецкого танкиста.

– До него не так и далеко было, – заскромничал я. – Метров сто или чуть больше.

– Недалеко, – согласился лейтенант. – На полигоне будем учиться поражать цели за пятьсот-восемьсот метров.

Только любое попадание во время боя дается куда труднее, чем стрельбище. По себе, наверное, знаешь?

– Знаю. Мы ведь отход полка прикрывали, стрелять много пришлось. Когда в тебя пулемет бьет, руки трясутся и про прицел забываешь. Потом ничего, успокаиваешься.

– Значит, бывалый боец. Будешь сам учиться и новичков учить.

Как ходила ходуном винтовка, когда целился в немецкого танкиста, рассказывать не стал. От точности выстрела зависела жизнь всей роты (вернее, ее остатков), поэтому так играли нервы.

С трудом успокоился, влепил пулю точно в цель. А ведь у меня и до этого удачные попадания были. Поэтому я винтовку на автомат не менял, хотя имелась возможность подобрать ППШ в брошенной траншее.

Когда началась учеба, оказалось, что я, как и другие, не знал самых простых вещей, необходимых для снайпера. Впрочем, профессиональных специалистов на курсах почти не было.