Штрафник из танковой роты

– «Сорокапятка» метров за пятьсот его возьмет, – пред положил я.

– В лоб вряд ли. Это же не мишень. Наклон брони, дополнительная маска у пушки. Да и броню фрицы могли нарастить.

– Целиться надо лучше, – сказал Садчиков. – Прошибем мы его, если попадем куда надо. Ладно, чего гадать. Встретимся – увидим.

Паша Закутный вдруг вспомнил институт и девушек нашего факультета.

– А ведь бегали они за мной. Правда, Леха?

– Бегали. Ну и что? Чего сейчас хвалиться.

– Просто жалею. Среди них такие были… ну, согласные.

Они уже с другими парнями до этого жили. Мне открыто намекали, а я боялся. Вспоминаю, вот дурак был. Сгоришь, как головешка, и не узнаешь, для чего женщины на свете существуют. И Зинку Салину зря упустил.

Помолчали, потом пошли к своим танкам. Тем более мы оставили возле машины одного водителя Прокофия Шпеня. Тот жевал сухарь, мокая его в кружку с водой. Предложил и нам, но мы отказались. Механик сообщил, что слышал орудийный гул на северо-востоке. Значит, нас обошли?

– Необязательно, – авторитетно ответил наш командир, Федор Садчиков.

 – Линия фронта извилистая.

– Лучше б она к западу извивалась, – неожиданно захохотал Прокофий и уронил огрызок сухаря на траву.

Поднял, обдул и снова принялся грызть. Мы тоже попросили, а пока грызли, насчитали целую армаду двухмоторных «юнкерсов», плывущих правильным клином на восток. Мы насчитали тридцать шесть бомбардировщиков и штук десять истребителей.

– Вот где-то шарахнут. Не повезет ребятам.

– Зато нам везет, – огрызнулся кто-то.

 – Могилы рыть не успеваем.

А вскоре немцы снова навалились на полк Урусова.

Штук пять танков на скорости обстреляли линию обороны. Потом отступили и, маневрируя, принялись настойчиво долбить позиции фугасными и осколочными снарядами. Урусов дал команду не отвечать до особого сигнала. Танки совсем обнаглели. Разбили «сорокапятку», накрыли несколько стрелковых ячеек, а потом влепили фугас в командный пункт батальона. Был убит один из опытных комбатов и двое-трое помощников, находившихся вместе с ним.

Разозлившись, Урусов приказал открыть ответный огонь.

Немецкие танки попятились назад. Но влезли слишком близко. Трехдюймовая пушка Ф-22 врезала бронебойным снарядом в верхнюю часть башни Т-3, снесла перископ. Танк рванул назад, как пришпоренный, успев выстрелить в ответ. Но танкистов, видимо, оглушило тяжелой болванкой, и панцер едва не перевернулся. Все это происходило недалеко от нас, и мы хорошо видели в прицелы, что происходит.