Штурмовая группа. Взять Берлин!

Бронетанковая вражеская рота, видимо, имела приказ не ввязываться в затяжной бой, и спешно отступила. Тем более майор-комбат сумел подбить одну из «пантер».

Однако спустя десяток минут в небе появилась пара штурмовиков «Фокке-вульф-190», которые сбросили несколько тяжелых авиабомб. Мощные взрывы разнесли метров сто шоссейной дороги. Поверх перепаханного гудрона, глубоких воронок хлынул поток талой воды, размывая песок, щебень и землю.

Напор через некоторое время ослаб, но перед штурмовой группой расстилалось озеро и превращенная в болото низина.

Все это рассказал Василию Ольхову майор – комбат года на два старше его.

– Везло до поры, – прикуривая очередную папиросу, с горечью жаловался он. – Ну и нарвался. Пять машин вдребезги, еще четыре повреждены.

Он искал сочувствия. На груди двадцативосьмилетнего майора позвякивали четыре ордена, виднелись три нашивки за ранения. Столько же нашивок было у капитана Ольхова, лишь орденов вдвое меньше. Но Василий испытывал сочувствие только к погибшим.

– Сколько людей потерял? – спросил он.

– Четыре экипажа. Некоторые сильные ожоги получили, смотреть страшно.

– А десантники?

– Что? – не сразу понял вопрос майор. – Да какая разница! Мой батальон угробился. На ходу всего девять машин остались, из них два легких «Т-70».

– Свои танки сосчитал, а десантники, пехота, получается, для тебя чужие. Вон их сколько лежат.

– Пошел ты! – огрызнулся комбат.

– Пойду. Мне здесь некогда ошиваться, – сплюнул Ольхов. – А вот тебя какой леший заставил в низине танки в кучу сбить? Передние скорость сбавили, задние им в корму пушками уткнулись.

Тягостную картину представляло место побоища. Среди воронок и вырванных с корнем деревьев стояли в воде или завалились на обочину сгоревшие и поврежденные танки. Часть из них пытались восстановить своими силами экипажи.

Несколько бойцов вытаскивали из воды мертвые тела своих товарищей. На сухом склоне рыли братскую могилу.

Ольхов еще раз окинул взглядом понурого комбата и зашагал к бронетранспортеру.

– Куда теперь? – растерянно спросил Малкин.

– Вперед, на Берлин, – дымя папиросой, отрывисто махнул рукой Савелий Грач. – У нас одна дорога, громить фашистского зверя. Так, что ли, на митингах политработники призывают?

– Они не только призывают, но и в бой идут.

– Извини, забыл.