Спецназ Сталинграда

Бойцы шарахнулись от неожиданности назад, затем принялись осматривать убитых.

Их оказалось пять, шестого обнаружили в старой дорожной колее. Тело в серо-голубом мундире отчетливо выделялось на фоне выгоревшей травы. Позже я смогу убедиться: защитный цвет германской полевой формы позволяет неплохо маскироваться среди развалин домов или в степи, когда наступает серо-пасмурная погода, которая часто случается в Европе. Такого зноя, как в наших южных краях, когда степь выгорает от горизонта до горизонта, завоеватели, наверное, никогда не знали.

– Гля, сапоги кожаные!

Бывалый ефрейтор Борисюк обратил внимание на обувь. Сапоги никто из нас не тронул. После первого для большинства красноармейцев боя казалось дикостью раздевать и разувать мертвых. Немецкие винтовки особого впечатления не произвели, у нас хватало своих вполне надежных трехлинеек и карабинов. Подобрали автомат с дырчатым кожухом и магазином сбоку, гранаты с деревянными ручками. Из трофеев запомнились штык-ножи, наручные часы (их сразу расхватали) и яркие календарики.

Политрук Елесин приказал собрать документы убитых немцев и сложил в полевую сумку.

В головной машине, которая застыла на склоне с пробитыми колесами, обнаружили катушки с разноцветным проводом, телефоны, складные деревянные палки для шестовой связи, консервы, хлеб. Продукты забрали, остальное подожгли. Деревянный кузов и брезент горели отлично, затем вспыхнул хлорвиниловый кабель, а довершили разрушение машины гранаты, которые остались в кузове.

Они взрывались друг за другом, разбрасывая обломки досок.

– Наездились, сволочи! – удовлетворенно заметил кто-то из бойцов, глядя, как горят и разваливаются два грузовика, вражеская боевая техника.

Младший лейтенант Кравченко провел бой вполне грамотно, однако и немцы умели целиться. Во взводе погиб один боец, трое получили ранения, их отнесли в лес. Еще более поредевший взвод лежал возле дороги часа два. Затем пришел приказ от Рогожина собираться вместе. Все с облегчением стали подниматься.

Горячка боя уступила место ожиданию беды. Здесь, в низине, мы не чувствовали себя защищенными. Единственный танк мог расстрелять нас сверху без всякого риска для себя, и вряд ли нам помогли бы противотанковые ружья.

Два других взвода пролежали в своих засадах безрезультатно. Хуже того, на первый взвод «Мессершмитт» сбросил бомбы, четыре человека получили ранения и контузии. Раненых набиралось семь человек, и нести их предстояло долго.