Я – бронебойщик. Истребители танков

Долго длилась война, и ночей таких бессонных хватало. Но эта мартовская ночь мне запомнилась. Дул легкий ветерок, четвертушка луны куда-то спряталась, небо светилось от крупных звезд и десятков созвездий.

За горизонтом вспыхивали зарницы, но звука выстрелов или взрывов слышно не было. Немцы довольно часто пускали ракеты. В том числе, долгоиграющие «люстры» из минометов. Эти фонари заливали все вокруг неживым белым светом. От подбитых танков ползли черные тени, я видел поблескивающие каски наших погибших солдат.

С немецкой стороны изредка раздавались пулеметные очереди. Одна прошла совсем рядом, смахнув верхушки кустов.

Время от времени прилетали мины. Взрыв, через четверть часа – другой. Это был редкий, так называемый будоражащий огонь. Люди просыпались и долго не могли заснуть снова. Казалось, что следующая мина прилетит в их землянку. Ко мне переполз Родион Шмырёв:

– Можно я с тобой посижу, Андрюха?

– Устраивайся.

Осторожно закурили. Родька рассказал, что закончил в Челябинске девять классов, работал на заводе.

Осталась невеста – хотели пожениться, но не успели.

– Вот и оставил я ее не девкой и не женой.

– Переспали, что ли?

– Ну. Даша сама настояла. До утра не спали. Думаю, повторить еще разок – и умирать не жалко.

Меня задело, что невидный из себя, еще совсем молодой Родька Шмырёв, уже знает, что такое женщина. А я ничего не успел. Была возможность с соседкой побыть – не решился.

– После войны поженимся, – вздохнул Родион.

Я промолчал.

Заметил, что Шмырёв приполз ко мне без своего пулемета. Не иначе как от ревности я зашипел на него:

– Ты почему оружие оставил?

– Да здесь всего пять шагов.

– Забыл, что мы на войне? – продолжал поучать я своего товарища и подчиненного.

– Сейчас уйду, – с досадой огрызнулся Родион.

Но я уже опомнился. Стало стыдно, что человек мне самое сокровенное рассказывает, а я нравоучения читаю.

– Оставь самокрутку и сползай за «дегтяревым».

Родька кивнул, и через пару минут мы снова сидели вместе.

– Невеста не беременная?

– Нет. Не успели.

– Наверстаете еще.

Немцы оживились. Вперехлест шли разноцветные трассы, взлетели несколько ракет. Особенно старался один из пулеметов. Я не выдержал:

– Родя, влепи по нему пару очередей.

Влепили. Зеленые трассы, изгибаясь дугой, исчезли в темноте немецких позиций. В нашу сторону заработали сразу два «машингевера». Пули свистели, стегали по кустам, рикошетили от мерзлой земли.