«Зверобои» против «Тигров». Самоходки, огонь!

Зато в перевернувшемся бронетранспортере обнаружили два исправных миномета, которые пытались вывезти дисциплинированные расчеты.

Ствол пулемета над кабиной погнуло, и он никуда не годился. Перевернувшаяся машина придавила водителя до пояса. Он тяжело и прерывисто дышал, тоскливо глянул на русских и снова закрыл глаза.

Тимофей Лученок внимательно осматривал самоходку. Сане стало неудобно, что он таращит глаза на разбитую вражескую технику, и тоже присоединился к механику. Оба по очереди потрогали рваную щербину на броне, затем Тимофей заглянул под гусеницы и сказал, что машина в порядке.

Младший лейтенант вспомнил, что надо доложиться командиру батареи.

Связь барахлила. Сквозь треск ничего слышно не было. Приказав радисту продолжать вызывать комбата, Чистяков взобрался на крышу самоходки и стал разглядывать лежавшее перед ним поле. Там дымились или горели пять-шесть танков. Три машины заползли в неглубокий овражек и куда-то стреляли. Еще две «тридцатьчетверки» укрывались за кустарником.

Движения вперед не наблюдалось, пехота тоже залегла.

В разных местах поднимались фонтаны гаубичных разрывов, били минометы. Нечасто, но давая понять, что могут ударить и сильнее. Саня спрыгнул вниз. Он не знал, что делать. Идти вперед? А где это «вперед»? Если понес серьезные потери батальон «тридцатьчетверок», а там двадцать одна машина, то что сделает его самоходка? Пусть с усиленной броней и мощным орудием, но вполне уязвимая для большинства немецких пушек.

Денисов наконец связался с командиром батареи и передал трубку младшему лейтенанту.

Выслушав доклад, что дот уничтожен, подбит бронетранспортер и захвачены в качестве трофеев два исправных миномета, Пантелеев сказал, что Саня молодец. И тут же сообщил, что третья самоходка на правом фланге вышла из строя.

– Сгорела? – вырвалось у Чистякова.

– Вышла из строя, – повторил комбат.

Объяснил, что он уходит на правый фланг, а центр и левая сторона остаются за экипажем младшего лейтенанта. Впереди еще укрепления, должны подвезти гаубицы, но их пока нет.

Особенно мешает пушечный дот. Снаряды «тридцатьчетверок» его не берут, а бьет оттуда тоже пушка «восемь-восемь».

– Сам знаешь, какая это гадина.

И помолчал, ожидая реакции младшего лейтенанта. Чистяков прекрасно понимал, к чему клонит Пантелеев. Никто с дотом справиться не может, а у младшего лейтенанта с его геройским экипажем это получается хорошо. Саня молчал, настороженно затихли его подчиненные.