«Зверобои» против «Тигров». Самоходки, огонь!

Устроили скромные проводы, а морозным мартовским утром шагал он в райцентр вместе с несколькими пьяненькими парнями, кому подошел срок призыва.

Некоторым было всего лет семнадцать. Наверное, в военкомате рассчитывали, пока призовут, пока подучат, мальчишки подрастут и успешно заменят выбывших бойцов.

Парни, в отличие от Сани, которому исполнилось девятнадцать, были возбуждены, хорошо выпивши и заверяли друг друга, что фрицам ряшку начистят.

– Дадим жару гадам! – обнимал Саню соседский паренек, совсем еще мальчишка с тонкой цыплячьей шеей.

– Дадим, Юрок, – отвечал Саня.

А на душе было тяжело, тоскливо, и водка не брала. Нет писем от отца, сколько близких ребят уже пропали, и не видать этой войне конца.

Учитывая образование, Александра Чистякова хотели направить в военное училище. Но фронту требовались артиллеристы, и Саня попал в учебный артиллерийский полк, расположенный под Саратовом. Когда распределяли по учебным батареям, земляк посоветовал:

– Ты, грамотный, просись в гаубичную артиллерию.

Те, кто на малых пушках воюют, на фронте долго не живут. У немцев много танков, вот их и бросают под главные удары.

Чистяков пропустил совет мимо ушей. Хитрить он не умел, да и настроение было такое, что просить о чем-то начальство желания не возникало. Все воюют, пришел и его черед. Не все ли равно, куда пошлют?

Неожиданно сработала справка о том, что он является студентом техникума, хотя ни дня в нем не учился. Однако капитан из строевой части штаба обратил внимание на справку, десятилетнее, редкое по тем временам, образование, и вместе с группой других парней Саня попал в учебный дивизион 122-миллиметровых гаубиц.

Тяжелая артиллерия считалась важной штукой, брали сюда ребят грамотных, физически крепких.

Запомнилась огромная холодная казарма человек на двести и ранние подъемы в темноте. Затем следовала километровая пробежка в гимнастерках, физзарядка, уборка казармы и завтрак. В столовую быстро научились ходить строевым шагом с песней:

Артиллеристы, Сталин дал приказ,

Артиллеристы, зовет Отчизна нас!

Из многих тысяч батарей

За слезы наших матерей,

За нашу Родину – огонь, огонь, огонь!

Слова настраивали всех на боевой лад.

Пели от души (скорее орали), но такие песни чем громче поют, тем больше все довольны, особенно начальство. Не просто так, а сам товарищ Сталин дал приказ, и батарей сотни тысяч, и мстить они будут фашистам так, что только брызги полетят.