«Зверобои» против «Тигров». Самоходки, огонь!

Командир полка поздравил закончивших учебу, сказал, что они теперь артиллеристы и настало время применить свои знания в бою. Причин такого быстрого выпуска он не объяснял, а вопросов никто ему не задавал.

Но уже разнесся слух, что наши войска в районе Барвенково, южнее Харькова, попали в окружение. Идут сильные бои, положение складывается тяжелое. В эшелоне, который шел в сторону фронта, эти слухи обрастали новыми подробностями.

На вопросы командиры отвечали уклончиво. Сказать правду они не могли, да и сами многого не знали.

Начни объяснять – обвинят в пораженчестве. Значительно позже стали известны страшные итоги боев на печально знаменитом Барвенковском выступе. Из окружения прорвались 20 тысяч бойцов и командиров, погибли и попали в плен 240 тысяч. Крепко ударил маршал Тимошенко, ничего не скажешь. Правда, по своим.

Младший сержант Чистяков попал в артиллерийский полк и был назначен в третью гаубичную батарею на должность установщика. Обязанности его заключались в том, чтобы, приняв снаряд, специальным ключом устанавливать взрыватель снаряда на осколочное или фугасное действие.

Он же по команде старшего регулировал количество мешочков с порохом, которые находились в объемистой латунной гильзе.

– Слышишь нормально? – спросил его командир орудия, старший сержант Пекарев.

– Так точно.

– При стрельбе слушай внимательно и о бабах не думай. Номер заряда не пропусти мимо ушей и все остальное.

– А то Семен Никитич тебе уши живо прочистит, – засмеялся подносчик, из рук которого Чистяков принимал снаряды.

Полк располагался недалеко от города Купянска, километрах в сорока от линии фронта. Приняли Чистякова неплохо, но не упускали случая напомнить, что батарея и полк уже успели повоевать, а вот чем он занимался год войны – непонятно.

– То, что ученый, хорошо, – рассуждал Семен Пекарев, здоровенный мосластый мужик лет тридцати пяти. – Но чему тебя в тылу учили это так, ерунда. Главную науку здесь постигай. Я хоть всего четыре класса закончил, но по второму разу на службу призван, и не зря меня комбат командиром орудия поставил.

Вон, глянь вверх, что там летит?

Младший сержант Чистяков присмотрелся и разглядел крохотную точку.

– Чей это самолет? Наш или немецкий? – допытывался старший сержант.

– Не знаю, – откровенно признался Саня.

– А ты подумай лучше.

– Наверное, наш. До фронта далеко.

– А вот и нет, – скрипуче рассмеялся Пекарев. – Фриц это кружит.