«Зверобои» против «Тигров». Самоходки, огонь!

Мелкие снаряды «сорокапяток» рикошетили от брони панцеров, но расчеты упорно продолжали стрелять. Артиллеристы не успели вырыть окопы для своих пушек. Взрывы осколочных снарядов выбивали расчеты, прямое попадание разнесло одну из «сорокапяток».

Оставшиеся в живых артиллеристы стали разбегаться, когда до танков осталось всего ничего. Обе оставленные пушки были раздавлены, вмяты в землю, вместе с тяжелоранеными. Пулеметные очереди валили бойцов одного за другим. Но танкистам этого было мало. Тяжелые машины догоняли убегавших артиллеристов.

Лейтенант взмахнул пистолетом, то ли собираясь застрелиться сам, то ли стрелять в немецкие танки. Его сбили, сплющили в плоский комок.

Еще двое-трое артиллеристов угодили под узкие гусеницы двадцатитонных машин. Принимая мучительную смерть, с раздавленными ногами, животами, люди кричали так, что заглушали взрывы и выстрелы.

Бойцы помоложе, из гаубичных расчетов, оцепенели, не представляя, что такое может происходить. Но их быстро приводили в себя опытные, уже повоевавшие артиллеристы, гнали на свои места.

Гаубицы били прямой наводкой. Теперь танковые снаряды летели в них, а пулеметные очереди, как долото, долбили щиты. Кто-то упал с простреленной головой, рядом ворочался боец с перебитыми руками. Но остановить обозленных артиллеристов, видевших, что произошло, было уже невозможно. 122-миллиметровый фугас вышиб ведущее колесо и сорвал гусеницу головного танка.

Следующий снаряд взорвался под брюхом, встряхнув тяжелую машину.

Из боковых люков выскакивал экипаж в блестящих черных шлемах и исчезал в траве. Гаубица, которой командовал Семен Пекарев, вела огонь по второму Т-4. До него оставалось не более трехсот метров, и старший сержант нервничал:

– Михаил, ты как целишься? – кричал он. – Дай я.

– Не лезь, – огрызнулся Лыгин, накручивая рукоятку горизонтальной наводки.

Снаряд с воем прошел над щитом орудия, взорвался позади капонира.

– Мама… – ахнул подносчик, съежившись у ящиков с боеприпасами.

 – Сейчас прибьют нас.

В танк угодил снаряд соседней гаубицы. Броню не пробил, но сильный взрыв остановил машину, перекосил башню. Лыгин, не дожидаясь команды, дернул за шнур. Удар пришелся в плоскую лобовину, дополнительно защищенную запасными звеньями гусениц.

Куски гусениц брызнули в разные стороны, вмятая броня треснула. Оглушенные, контуженные танкисты выскакивали один за другим. Этому экипажу не повезло.