«Зверобои» против «Тигров». Самоходки, огонь!

Рация замолчала. Десять танков впереди, пока еще полная рота, на быстром ходу описывали зигзаги, уходя от первых, выпущенных издалека, снарядов. Может, передовые позиции раздолбили? Врезали по ним хорошо.

– Есть один, – негромко проговорил наводчик Коля Серов.

Впереди колыхались языки огня. Через несколько минут прошли мимо горевшей «тридцатьчетверки». Башенные люки были открыты. В сторонке сидели двое танкистов и наблюдали, как огонь все сильнее охватывает машину. Со стороны могло показаться странным. Сидят двое, как зрители, и ждут, когда взорвется танк с двумя другими ребятами из экипажа.

Страх наверняка присутствовал, но сделать они ничего не могли. Скорее всего были контужены, а метаться и что-то предпринимать (даже если бы хватило сил) не имело смысла. Горящую машину они потушить все равно бы не сумели. Уходить в тыл танкисты тоже не торопились. Сидели и чего-то ждали. Возможно, санитаров, а может, прощались с товарищами, не сумевшими выбраться из подбитого танка.

Рванули боеприпасы. Башня «тридцатьчетверки» сковырнулась на землю, жгутом взвился язык пламени. Остальные танки вели беглый огонь из пушек. Не слишком эффективный. Скорее «для поддержки штанов», как бы выразился комбат Пантелеев.

На быстром ходу и виражах целиться трудно, но и останавливаться для точного выстрела, даже на секунды, опасно. Однако беспорядочная стрельба и пулеметные очереди придавали экипажам уверенность. Пехота уже спрыгнула с брони и бежала, невольно сбиваясь в кучки.

Над передовой линией немецких траншей висела пелена дыма и пыли, что-то горело. По ней хорошо прошлась артиллерия и штурмовики. Но в разных местах уже сверкали орудийные вспышки, неслись разноцветные пулеметные трассы. Набирал силу минометный обстрел, который не так опасен для танков, как для пехоты.

Уцелевшие артиллерийские наводчики вытащили наверх свои цейсовские перископы, и с закрытых позиций летели гаубичные снаряды. Они вели отсечный огонь, подняв целый частокол взрывов, сквозь который предстояло прорваться.

Снаряды немецких «стопяток» были опасны для танков в случае прямых попаданий. Но кроме этих гаубиц вели огонь шестидюймовые дальнобойные орудия. Фугасы весом сорок с лишним килограммов взрывались с оглушительным грохотом, вздымая фонтаны земли, сметая деревья и целые островки кустарника.

Их осколки с легкостью могли перебить гусеницу, а на небольшом расстоянии проломить боковую броню.