Запертый в ловушке

Просьба осушила слезы, но вызвала очередную серию упреков.

– Ты даже вещи не можешь нормально собрать! Неприспособленный, несамостоятельный! А если тебе помощь понадобится? Думаешь, отец разбежится помогать? Как же, держи карман шире! Это он по телефону такой… рассудительный! Конечно, не воспитывал, не растил! Натрепал всякой чуши, а ты и побежал к нему, высунув язык!

– Перестань! Ничего он не трепал! Он, если хочешь знать, даже отговаривал!

– Вот спасибо-то, благодетель! – Мать вскочила со стула и картинно поклонилась.

В углу, которому она кланялась, стоял телевизор, и в другой момент это выглядело бы смешным. – Еще бы он не отговаривал! Зачем ему такие хлопоты?

Здрасте, приехали. И так плохо, и эдак нехорошо, вечно одно и то же!

– Тебя не поймешь, – с досадой сказал я. – Ладно, не хочешь, не помогай. Сам справлюсь.

Мать подлетела ко мне, решительно оттеснив плечом в сторону, и принялась складывать свитера, белье и обувь.

– Зачем ты бросил университет? Можешь нормально объяснить? Ты хоть отдаленно представляешь, чего мне стоило тебя туда устроить?

Я с грехом пополам проучился в энергетическом университете два курса.

Точнее, промучился. Ни одной лекции с интересом, ни одной сессии без «хвостов». В зачетке – сплошные тройки, поневоле начнешь считать себя тупицей. Мне никогда в жизни не хотелось быть энергетиком, но у матери имелись связи в этом вузе, поэтому она меня туда и «поступила».

Закрывая в июне очередной долг, я понял, что еще три года не выдержу. Меня тошнило от одного вида университетской высотки, что торчит неподалеку от берега Казанки.

Я плелся туда, проклиная все на свете, и в первую очередь – свою слабохарактерность и уступчивость.

– Не хочу там учиться. И никогда не смогу работать по специальности, – обреченно сказал я, предвидя новую порцию укоров.

– Но ведь тебя же в армию заберут. – Голос матери зазвучал растерянно, почти умоляюще.

– Значит, пойду в армию, – упрямо сказал я. Мать хотела возразить что-то, но я не позволил.

 – До осеннего призыва еще полно времени. Я подумаю и решу. Может, вернусь обратно в энергоунивер («Ни за что на свете!»). Или в другой институт поступлю. Что ты заранее нагнетаешь! Я же не навсегда еду. Поживу какое-то время на севере, с отцом, и решу.

Она распрямилась, закончив с вещами, которые теперь лежали ровными стопками. Сверху, как я и предполагал, оставалось еще немного места. Теперь мать смотрела прямо на меня.

– Знаю я, что ты себе в голову вбил.