«Зверобои» штурмуют Берлин. От Зееловских высот до Рейхстага

– Двадцать седьмого января наши концлагерь Освенцим освободили. Там целая фабрика смерти была. По слухам, сотни тысяч людей угробили. Газовые камеры обнаружили, специальные печи для сжигания тел.

Пантелеев и Чистяков закурили, с минуту сидели молча. Затем командир полка сказал:

– А у нас три дня назад Леонид Лучко погиб. Из засады тяжелый снаряд прямо в лоб машины угодил. Один человек из экипажа успел выбраться.

– Эх, Леня, Леня… не дожил до победы.

Капитан Леонид Лучко, единственный в полку имел орден Ленина.

Пришел с пополнением в конце лета сорок четвертого. Хороший, простой мужик, имел на счету больше десятка немецких танков.

В блиндаж, пригнувшись, вошел замполит Боровицкий, грузный, высокого роста, единственный полковник среди руководства полка. Остальные менялись, получали ранения, некоторые погибли. Пантелеев службу в полку начал весной сорок третьего в должности командира батареи.

Горел, был дважды ранен, а нынешнюю высокую должность получил, когда уходил на повышение командир полка Реутов.

Оценили боевой опыт Пантелеева, умение принять быстрое и верное решение в сложной ситуации.

У Бориса Аркадьевича Боровицкого служба протекала ровно. Как пришел в сорок третьем году замполитом, когда формировался тяжелый самоходно-артиллерийский полк, так и оставался им, повышаясь в звании с майора до полковника.

Еще прибавлялись ордена-медали, и рос понемногу живот. Борису Аркадьевичу в люк самоходки ни к чему лезть, а на броню для фотографии на память подчиненные подсадят.

По-комиссарски душевно улыбнулся боевому командиру батареи Чистякову, пожал руку своей пухлой влажноватой ладонью.

– Ну, вот, снова в сборе.

Все эти приветливые улыбки и фразы получались у замполита как-то легковесно и не к месту.

К чему изображать радость, если за неполный месяц сгорели шесть самоходок, погибла половина их экипажей, в том числе два командира батарей. От десантной роты всего взвод остался. А сколько искалеченных, обгоревших ребят в госпиталь угодили! Выжили или нет – неизвестно.

Госпитали в тылу остались.

«Зверобоев», как правило, используют на самых тяжелых участках. Схватываются с «Тиграми», «Пантерами», штурмуют доты и укрепления, откуда едва не в упор бьют тяжелые немецкие орудия, которые проламывают любую броню.

– Ты, говорят, концлагерь освобождал?

– Скорее охранял, товарищ полковник. Немцы успели почти всех заключенных пострелять. Спаслись чуть больше ста человек.

– Фашисты, а не немцы, – поправил замполит Чистякова.