«Зверобои» штурмуют Берлин. От Зееловских высот до Рейхстага

Капитан глянул еще раз на фотографию и аккуратно вложил ее в документы.

Вечером обмывали назначение Петра Тырсина на должность командира батареи. Пили разбавленный спирт, закусывали консервами, которые добыли на немецком аэродроме. Кроме всех четверых комбатов, присутствовал лейтенант Павел Рогожкин, давний товарищ Чистякова, с кем вместе учились и воевали с сорок третьего года.

Приглашали и Николая Серова, но тот будто специально напросился дежурить. Чистяков зашел за ним. Лейтенант отмахнулся:

– Гуляйте без меня.

Судя по всему, Николай, добродушный по характеру, уже отошел от неприятного разговора. Тем более был назначен заместителем Тырсина и представлен за последние бои к ордену Красной Звезды.

– У нас в батарее всего две машины, – когда сели покурить, смеялся лейтенант Серов. – И командир с заместителем. Командовать некем. Подежурю, раз больше делать нечего.

– Завтра обещали пополнение, работы прибавится.

– Хоть завтра, хоть послезавтра.

Третьей батарее досталось. В недавних боях сгорели сразу две машины. На глазах у Серова погиб комбат Лучко.

Если с Николаем Серовым отношения снова наладились, то с давним однополчанином Павлом Рогожкиным все обстояло сложнее.

По-разному складываются судьбы людей. С одной стороны, Рогожкину везло – один из немногих командиров «зверобоев», который сумел остаться в живых после двух лет войны.

Большинство тех, кто начинал службу во вновь сформированном в сорок третьем году тяжелом самоходно-артиллерийском полку, либо погибли, либо выбыли после ранений.

Но служба у Павла Рогожкина шла не слишком удачно. В первом бою, еще на Курской дуге, немецкий подкалиберный снаряд прошил броню самоходки в полуметре от него.

На глазах у младшего лейтенанта истек кровью, получив огромную сквозную рану, сержант-наводчик. Вспышкой порохового заряда сожгло до костей руку заряжающему (позже ее ампутировали), а сам Павел был контужен и оглушен. С тех пор в когда-то способном курсанте поселился непреодолимый страх перед смертью.

Эта жуткая сцена, когда он сам, в горящем комбинезоне едва выбрался из машины, а вокруг взрывались мины, которые в любую секунду могли его добить, надломили парня. За проявленную трусость Павла Рогожкина перевели в пехотную роту. Он сумел вернуться на прежнее место командира «зверобоя» после ожесточенных боев, где неплохо себя проявил.

Однако авторитет до конца восстановить не сумел.