«Зверобои» штурмуют Берлин. От Зееловских высот до Рейхстага

– Выстрел! – снова скомандовал Чистяков.

– Есть выстрел! Второй снаряд рванул тоже с недолетом. Однако взрывная волна сорвала напрочь защитный экран в центре, смяла одно из нижних колес и окончательно обездвижила тяжелую машину.

– Добиваем гада! – орал азартный в бою Манихин, забрасывая в ствол новый снаряд.

Но крепко помятую «штугу» добили танкисты. Две «тридцатьчетверки», приблизившись к немцу на скорости полста километров, соревнуясь друг с другом, всаживали в неподвижную цель снаряд за снарядом.

Из отверстий в броне потянул дым, показались языки пламени.

– На готовое примчались, – бурчал наводчик Коля Марфин. – Теперь эту «штугу» себе запишут.

Александра Чистякова больше заботила судьба самоходки Петра Тырсина. Старший лейтенант удачным выстрелом разнес противотанковую пушку, прятавшуюся среди вязов. Другой снаряд контузил часть расчета второй «гадюки», но скорострельная «семидесятипятка» тоже угодила в машину Тырсина.

Самоходка осела на левую сторону, но продолжала вести огонь.

Взрыв подломил вяз, который рухнул возле «семидесятипятки», подняв снежное облако. Орудие Петра Тырсина выпустило очередной снаряд, а когда снег осел, Чистяков увидел опрокинутую пушку и убегавший расчет.

– Куда, сволочи! – матерился Коля Марфин и выстрелил, целясь в немецких артиллеристов.

Расстояние было велико, вряд ли он кого-то достал. Чистяков приказал гнать к машине Тырсина.

– Живой? – крикнул он, высовываясь из люка.

– Кажись, – тряс головой его заместитель. – Оглушило малость. И заряжающего ранило.

Поединок с «гадюками» дался ему нелегко. Снаряд порвал гусеницу и смял ведущее колесо. Еще две болванки оставили глубокие отметины, но броню не пробили.

На разостланной шинели лежал заряжающий. Он был ранен мелкими осколками брони. Кроме того, удар снаряда крепко приложил парня телом о стенку рубки.

– Два или три ребра сломаны, – сказал наводчик, делавший перевязку. Угадав тревогу и страх в глазах молодого сержанта, поспешил успокоить его: – Не смертельно, жить будешь.

– Петро, санитаров подошлю позже, – сказал Чистяков. – Занимай вместе с танкистами круговую оборону, а мы к аэродрому двигаем.

Туда же отступало второе штурмовое орудие, огрызаясь огнем длинноствольной пушки. Приближаться к нему было опасно. Снаряды летели довольно точно, а «штуга» уходила зигзагами, делая короткие остановки для прицельных выстрелов.