У грани привычного

Люди, одни дорабатывавшие дневную смену, другие собиравшиеся на ночную, казалось, вживую подтверждали бытующее мнение, что человек может привыкнуть ко всему. Они, конечно, посматривали на небо, много говорили на этот счет и даже начали шутить, но творившееся вокруг небывалое явление уже не вызывало у них ступора, какой был в первые минуты.

В АБК шла обычная вечерняя планерка.

– Мы уже третий день в изоляции. Если в ближайшее время к нам не пробьются бензовозы, то вся техника встанет, – завершал свой доклад механик Степаныч.

 – Я и так уже все нормы вдвое порезал.

– Сливать меньше будут твои водители, – подмигнув, отвечал ему Руденко.

– Да куда ж ее сливать в этой глуши, Константинович? Кто ж ее здесь посреди тайги у них купит? – жалобным голосом отозвался механик. – Я совершенно серьезно. Вместе с запасом в котельной осталось пять тонн. Этого, если только на котлы расходовать, и так только на неделю. Даже с учетом оттепели. А как мороз опять? Все ж заморозим…

– При такой, как ты говоришь, оттепели, даже не будь наледи, хрен кто к нам добраться сможет.

Глянь, что на дорогах творится, – веско парировал зам, вновь становясь серьезным. – Шут бы с ней, с солярой: тут продукты на исходе. Бабы в столовой уже сами хлеб печь начали. Всё на исходе. Кольца кончаются, проходка на днях встанет. Туча еще эта…

– А что руководство говорит?

– Руководство далеко… – протянул зам. – План, говорит, давай. А как я им его без колец да без техники дам?! Еще и дозвониться с обеда не могу.

– Точно-точно. Связи с обеда нету, – подхватил дневной диспетчер. – Одно шипение. Что в телефоне, что в рации.

– Так это, наверное, из-за грозы, – высказал кто-то предположение. – Сами же видите, что творится.

– Ладно! Все это пустые разговоры, – прервал зам начинавшуюся дискуссию. – Вчера принято решение отправить для нас грузовик с продуктами к наледи. Утром он должен быть на месте. Нужно с нашей стороны до нее добраться и перегрузить. И начальник обещал явиться.

А пока действовать будем так…

Выдав необходимые распоряжения на ночную смену и следующий день, зам распустил планерку.

В кабину КамАЗа-вахтовки – самого проходимого автомобиля, оставшегося в распоряжении участка, – залез зам и захлопнул за собой пассажирскую дверь. Кроме него и водителя там же уселся и Витёк. В пассажирском салоне разместились еще четверо проходчиков и один водитель, чья машина находилась в ремонте.

– Ну что, дядя Юра, покатили с богом.