У грани привычного

Если в случае с припорошенными снегом машинами все было понятно (водители могли уйти до снегопада), то с приехавшим позже грузовиком казалось необъяснимым. Словно машины доехали на радиоуправлении да так и встали, не в силах преодолеть препятствие.

– Тут бульдозер во льду! – услышал зам чей-то крик.

Один из проходчиков пошел немного другим путем и прямо-таки наткнулся на вмерзший почти по самую крышу и заваленный снегом трактор. Кабина его тоже была пуста.

– Да что же тут, черт возьми, происходит? – бешено озираясь, завопил Витёк.

 – Где все?

4

Что-то было не так. Мастер штольни Иван почувствовал неладное, несмотря на безудержную болтовню шедшего за ним следом шебутного проходчика Николая Пролётного, и стал озираться. Штольня, по которой они шли в забой после обеда, была хорошо знакома, пронзительные сигналы двигавшегося где-то далеко позади дизелевоза и сливавшийся с собственным многократным эхом шум бурового станка тоже были в порядке вещей, а поток воды, собранный из скважин водопонижения, как обычно, гулко журчал в лотке между рельсами.

Но неприятный холодок, словно от зябкого сквозняка, все сильнее расходился по спине Ивана.

– …А я ему и говорю: «Кто ж так червя-то насаживает? У тебя ж его сразу обожрут, и ни одной поклевки даже не будет». А он уперся и знай всё по-своему. Непонятно, на что вообще надеется, но целеустремленно, как тот паровоз, удочку закидывает. Ну и что ты, Иваныч, думаешь?

– Обожрали, – флегматично заявил слегка запыхавшийся от ходьбы пожилой проходчик Михаил Иванович.

Пролётный хрипло захохотал:

– Ничуть! Через минуту мастерски извлек из, так сказать, естественного ареала обитания во-о-от такую щуку!

– Щука на червя не идет, – со знанием дела возразил Славик Возняк.

– Так и я так думал! Ан нет, вытащил. На моих глазах.

– Это и смущает… – под нестройный смех подначил Пролёта невозмутимый Михаил Иванович.

– Да я точно говорю! – обиженный сомнениями в своей кристальной честности, принялся уверять Николай.

 – Клянусь! С такой наживкой и умудрился вытащить рыбину. Котлет потом из нее целую гору наделали.

– Да погоди ты! – досадливо прервал его Иван. – Не тарахти.

Поворчав еще немного, наверное, проформы ради, Пролёт замолчал.

А в штольне между тем становилось как-то глухо. Затерялись вдали шумы дизелевоза и деятельности бурильщиков, даже журчание воды слышалось словно сквозь слой толстого войлока.