У грани привычного

Витёк стремительно выскочил в предбанник и захлопнул за собой дверь, но через минуту появился снова, только уже раздетый. Он подошел к лейке, включил воду и вновь пристал с расспросами:

– Так чё? Видал Колька??

– Не. Не было твоего подельничка.

– Да как же так-то? Нигде найти его не могу, – посетовал Витёк, торопливо намыливаясь.

– Там Степаныч парится, – указал Олежа в сторону парной и ухмыльнулся фиксатым зубом. – С ним перетри.

– Ага.

Наскоро смыв с себя въевшуюся за день тоннельную грязь, проходчик поспешил воспользоваться данным советом.

– Степаныч, здорово! – обратился он к механику участка, сосредоточенно стегавшему себя веником.

– Видались уже, – разделяя слова, отозвался Степаныч.

Кроме него в парной на верхнем полке? сидел толстый и красный как рак миксерист Лёха. Завидев проходчика, он расплылся в блаженной улыбке:

– Привет, Витюша. А чё один? Где друга своего потерял?

– Сам его ищу. Здесь не было?

– Нет. Утром его видел.

– Утром и я его видел, – удрученно махнул рукой Витёк и, плеснув на раскаленные камни воды из мятого алюминиевого ковшика, полез на полок.

 – И на обеде видел. А потом пропал.

– Ого! И как это ты полдня без него? – делано трагически осведомился Степаныч.

Не заметив подвоха, Витёк набрал в легкие жаркого воздуха и стал рассказывать:

– Я с обеда остался пики получать, а они все в штольню ушли.

– Поди, долго получал? – едва скрывая издевку, вставил механик.

– Ну так… чайку с Митричем попил и пошел. Но дойти успел только до портала.

Там меня зам сцапал. Виктор Петрович, говорит, судьба всего участка в твоих мозолистых руках. Окажи, мол, неоценимую помощь, помоги в починке режущего инструмента…

Степаныч и Лёха не смогли сдержать смеха.

– Ай да Витёк! Константиныч – тертый калач, с ходу тебя раскусил. Хрен бы ты до забоя дошел… Ну-ну, давай дальше. Спас участок?

– А как же! – подбоченясь, прогнусавил проходчик. – Ценой неимоверных усилий восстановил целых две шарошки на нашу Клавдию.

– Герой!

– Это что еще за Клавдия? Лаборантша, что ли, новая? – услышав женское имя, насторожился Лёха. – Красивая?

– Лаборантша… Эх ты, Лёха, Лёха. Бабник ты. Клавдия – это щит наш, которым мы тоннель идем.

Миксерист ненадолго задумался.

– Погоди-погоди! Получается, что эта махина, которая скалу грызет, – Клавдия?! Да вы надо мной издеваетесь!

– Ни разу, – невозмутимо отозвался механик. – Все тоннелепроходческие щиты называют женскими именами.