Очень хочется жить!

В этом ваша сила, в этом ваша слабость.

– К слову об охоте, – спросил Виталик, прерывая этот мастер-класс по расизму, – какой у нас план на ближайшие дни? Пока мы сюда ехали, как будто повсюду жили люди, неужели здесь есть где пострелять?

– В джунглях.

– Но здесь же везде фермеры и их поля?

– Кабаны постоянно подъедают посевы местных фермеров, они живут в горах, покрытых джунглями, и регулярно спускаются к грядкам. Фермеры часто стреляют здесь по кабанам для защиты своих посевов.

– А что местные делают с мясом? Им же нельзя есть кабанов, это ж вроде не халяль?

– Мы отдаём его христианам, здесь есть церковь, обычно они с удовольствием его берут.

– Слушай, а вы вообще не едите дичь? Что если мы подстрелим канчиля[2 - Канчиль – яванский оленёк или мышиный олень, самое маленькое парнокопытное на земле] или обезьяну?

– Главное, правильно перерезать горло, ты должен произнести хвалу Аллаху и поблагодарить его за посланную тебе пищу. Тогда мясо можно будет есть.

– Можно будет съесть даже обезьяну, если правильно её «открыть»?

– Не, обезьяна – это харам в любом случае. Хотя некоторые местные их едят, говорят, у них неплохое мясо, – улыбнулся Бон. – Главное, её надо убить одним выстрелом, если ты только ранишь её, и она будет кричать, это плохой знак. Местные верят, что так она насылает на тебя и на твоё потомство проклятие. Чем дольше кричит, тем дальше твоё потомство проклято. Это какие-то древние локальные поверья.

– Это тот человек, у которого мы сможем взять оружие? – спросил я.

– У меня есть одно ружьё, второе мы возьмём в аренду у местных охотников.

Он снял со стены газобаллонную винтовку предатор и, явно красуясь перед нами, перезарядил затвор и прицелился.

– А нам хватит двух ружей? Разве ты не будешь охотиться с нами?

– Парни, я уже стар для этого.

Положив ружьё на стол, он задрал левый край своей камуфляжной рубашки и с гордостью показал глубокий старый шрам под рёбрами.

– Когда я был помоложе, я охотился на кабанов, и один из них оставил мне это. Я потерял довольно много крови и с тех пор уже не хожу убивать зверей. Аллах дал мне знак, что больше я не должен этого делать. Если мне нужно мясо, я всегда могу купить его в магазине, да и староват я для того, чтобы бегать по джунглям, – он с прищуром улыбнулся.