Подарок от Призрака. детектив

Так что, единственным подозреваемым мог бы быть пока что именно он, но это в том случае, если бы завели дело об убийстве. А оно заведено не было.

Капитан удивился, как это такой богатый человек может проиграться до безвыходного положения, а потом заодно порасспросил о всяких мелочах. Отношения у него с местными следователями были хорошие, знал он их давно, поэтому на некоторые касающиеся службы вопросы ему ответили без проблем, как бы между делом. Капитан поблагодарил и отправился искать Мамтеева, предупрежденный о его неприветливом нраве.

Можно было, конечно, на этом и остановиться, ведь поручили ему найти Сороку, и только. Но Елагин привык доводить дела до конца, а тут явно было никакое не самоубийство, а убийство, да еще и по непонятным причинам. Из отделения он вышел, полностью уверенный в этом. И теперь совесть не позволяла просто передать Леве услышанное от следователей. Вроде, как сплетню какую-то. К тому же, интуиция… Объяснить это Коля Елагин не мог, но чувствовал, что дело серьезнее, чем ссора или какой-нибудь неудачный дележ.

Не случайно же Лева так всполошился.

И капитан, накинув сверху первое, что под руку попалось погрубее (а попался бушлат) отправился дознавать.

Он пересек улицу и, копаясь в карманах, вошел в пивную. Не глядя по сторонам, протолкался к стойке, взял две кружки. Вышел в огороженный закуток двора, уставленный старыми ящиками, устроился поудобней. И только после этого неторопливо огляделся.

Те, кто был ему нужен, стояли рядом, держа в руках по пиву, и молча тянули желтую жидкость.

Рядом с Мамтеевым, малым приезжим, стоял с кружкой довольно мрачного вида парень, совсем молодой. Скользнув по ним равнодушным взглядом, Коля сделал пару глотков и сунул в рот сушку. Хорошие тут сушки, соленые. Немножко только недосушенные, подумал он. Это были мысли, которые текли сами по себе, отражаясь на лице. Но и только. Камуфляж. Спроси Колю через пару секунд, о чем он сейчас думал – не вспомнит. Зато что говорили двое по соседству слышал отлично, и уж это в памяти откладывалось. Но те, словно специально портя капитану мозги, несли какую-то чушь.

Мамтеев, отпив из кружки, вытер пену с верхней губы и предложил:

– Спорим, это, из десяти сушек ни одна на три части не сломается?

– Не сломается, – подтвердил, подумав, его молодой приятель.

– Не-ет. Ты, это, спорить должен. Ну ладно. Тогда я говорю, сломается. А ты – не сломается. Годится? На пиво спорим?

– Да.