Подарок от Призрака. детектив

Миков вздохнул, вывернул из ряда стоящих вдоль тротуара машин и, не глядя больше по сторонам, поехал по переулку.

Через час езды, уже на шоссе, позвонил сыщику, который вдруг ответил.

– Ну наконец-то. Это Миков.

– Откуда вы? – спросил тот.

– Еду на Новгород. В завод.

– А я только что телефон наладил. Целая проблема, знаете…

– У меня очень важный… ну, разговор, – сказал Миков. – Я думаю, вас это интересует. Насчет Подарка.

– А что такое?

– Предлагают навесить.. ну, чтоб я навесил, что он для спорта не годится.

– Зачем? – помолчав, спросил сыщик.

– Ну вот в этом и разговор. Вы сразу не въедете, тут разбираться надо хоть немного.

– Я попробую.

– Купить его хотят.

Сыщик снова помолчал и спросил:

– Ну а что тут такого?..

– Подарок – лошадь не как другие… – сказал Миков и замялся.

– Это я уже начинаю понимать. Только не понимаю, почему.

– Слушайте… может, вы сможете подъехать сюда? Ну, если на машине. Я вас подожду. Мне возвращаться ну никак. Спешу очень.

Буду тут, на обочине… вот… деревня Лыкино. Километров пятьдесят. Прямо под указателем. Я на шестерке, синяя такая…

Сыщик еще раз помолчал и согласился:

– Ладно. Подъеду. Ждите.

8

С утра Елагин сидел в коридоре Склифа, ожидая разрешения войти в палату. Фамилию секретарши он так и не вспомнил, но в приемной нашел врача, помнившего его по прежним делам, и тот помог, ориентируясь по времени, когда ее примерно должны были привезти. Выходило, что фамилия секретарши Комарова.

В палате был врач, поэтому не пускали. Оказавшись в тишине и относительном бездельи больничного коридора, капитан постарался систематизировать ворох вчерашних событий. Некоторые из них можно было выделить как события вокруг конюшни, остальные же вообще систематизации не поддавались. От них только голова болела до сих пор, да и во всем теле ощущались последствия процедур по отрезвлению.

Так вот, к тому, что называлось «вокруг конюшни», Елагин отнес Сороку, с которого все началось, Мамтеева и Микова.

А также неизвестного капитану итальянца Симанского, приезжавшего с непонятным визитом на московский ипподром. Вроде, поглазеть. Но слишком много расспрашивал, искал какого-то человека с такой фамилией…

Капитан засопел, вспоминая. Фамилия то забывалась, то снова выплывала из памяти. А, вот оно!.. Голубец. О Голубце и искавшем его Симанском вскользь упомянули в отделении, работавшем по ипподрому, когда рассказывали о Мамтееве.