Редко лошади плачут. Повести и рассказы

И я полез на свою полку предаваться сомнениям и смотреть в окно – что еще делать в дороге…

2

Автобус остановился, развернувшись перед голубым домиком автостанции. Старухи тащили свои мешки наружу; я подождал, пока они вышли, спрыгнул на удивительно чистый снег и отправился разыскивать конзавод. Было морозно и я торопился, насвистывая песни о замерзшем где-то здесь поблизости ямщике. На мои вопросы все показывали вперед: дальше, дальше, – и я прошел изогнувшуюся среди дымящих, как паровозы, изб улицу, потом долго шагал по вылизанной ветром скользкой белой дороге – и увидел, наконец, высокий забор с аркой, на которой дугой выгнулась надпись «Воздвиженский конный завод».

На арке были нарисованы еще две огромные лошадиные морды, которые придали мне настроения, и я бодро прошел мимо будки сторожа к двухэтажному каменному зданию, где, очевидно, помещалась контора.

Я приблизительно знал Толмачеву манеру работать. Сейчас как раз начало рабочего дня, значит, он сидит где-нибудь в конторе и беседует о том – о сем с достойным, на его взгляд, человеком.

Это, конечно, не значило, что он вообще не занимается делами. Просто Пашка говорил мне, что спортгруппа у них начинает работать в три часа, и я был уверен, что до трех Толмач в конюшне не покажется: старик наверняка не решается вмешиваться в неспокойную жокейскую работу.

В конторе было тихо и пахло опилками.

– Где тут у вас начкон? – спросил я у проходившей мимо женщины.

Начкон должен быть в Толмачевом представлении достойней всех.

– Наверху, – сказала она.

Я поднялся по широкой лестнице. В конце второго этажа сидел возле окна лохматый черноволосый парень в телогрейке и кирзовых сапогах, облепленных соломой. Этот свой, с конюшни, подумал я и спросил:

– Где начкон?

Парень мотнул головой: там, дескать, – и, пристально посмотрев на меня, спросил:

– Из Москвы?

– А что, заметно?

Он поднялся из кресла и, подойдя ко мне, протянул руку:

– Толик.

Нам Толмач все уши прожужжал. Приедет, говорит, мастер из Москвы… Ты ведь Малышев?

– Малышев.

– Ну вот… Я кандидат, еще тут два перворазрядника есть, в общем – команда будет теперь.

– Сделаем, а как же без команды, – сказал я. – А Толмач у начкона?

– Та-ам, – протянул Толик, направляясь снова к креслу. – Уже час сидят, ля-ля разводят…

Толмач ничуть не изменился с тех пор, как я видел его в последний раз.