Бронекатера Сталинграда. Волга в огне

По плану ночью следовало миновать южные пригороды, пройти мимо города по дальнему руслу реки, так называемой Старой Волге, и соединиться с остальными катерами дивизиона. Самое сложное заключалось в том, что никто толком не знал обстановку в городе. Ложь и громкие напыщенные фразы о героической обороне города скрывали истинное положение дел.

Ни штабной полковник, приумеривший свое высокомерие, ни командир группы Зайцев не знали, что немцы захватили устье реки Царицы и могут встретить их огнем, едва катера выйдут из-под защиты острова Голодный.

Да и путь по Старой Волге был далеко не безопасен.

Кроме немецкой авиации, которая хозяйничала в небе с июля, опасность представляла старая часть города, захваченная немцами, и в том числе элеватор. Здание было сорок метров высоты. С его верхних площадок простреливались оба русла Волги, остров Голодный и левый берег.

Зенитчики и артиллеристы на катерах не покидали свои посты целый день. Время от времени появлялись немецкие самолеты, как правило, небольшими группами.

Бомбили какие-то объекты, на бреющем полете проносились над Волгой, совершенно пустынной в дневное время. Огромные тополя, раскидистые ивы в пойме под Райгородом неплохо скрывали катера, но немцам пока было не до них.

Видимо, бомбили линию обороны, следили за передвижением войск на левом берегу. Наши самолеты в воздухе не появлялись. Основные бои шли над центральной и северной заводской частями города.

Костя Ступников сидел на своем месте и вяло перебрасывался односложными фразами с Федей Агеевым.

Тот пожаловался, что третий месяц нет писем от невесты.

– Какая невеста? – удивился Костя. – Ты жениться, что ли, собрался?

– А че? Мне девятнадцать в январе стукнет.

Федя был тоже из местных, из небольшого села под Ахтубинском. Старший брат воевал под Воронежем. С весны не пришло ни одного письма.

– Вот ты за него и тревожься. А девка твоя никуда не денется, разве что огуляют, пока ты ленты заряжаешь.

– Как это огуляют? – возмутился Федя, поднимая испачканное смазкой лицо.

 – Мы и в клуб вместе ходили, целовались. Я ей на память одеколон хороший подарил, в Ахтубинске за восемь рублей купил.

– Ну что теперь, она тебе за этот стакан одеколона верность должна всю жизнь хранить? – влез в разговор артиллерист Васька Дергач, которому до всего было дело.

– Не стакан, а флакон красивый. Называется «В полет». Самолеты там на картинке, и запах обалденный.

– Ну, вот и будет брызгаться перед танцами.