Путесумасшествие. По белу свету с Гуглом и без него

Русский язык, конечно, велик и благозвучен, но он всего лишь один из примерно 40 основных (или 5–6 тысяч в глобальном формате), на которых говорят, как считается, две трети населения Земли.

Никто не откроет вам сердце и душу через переводчика (даже если это Гугл). Поэтому уже несколько слов, произнесённых вами на языке встреченного за рубежом незнакомца, могут стать прологом добрых отношений и дружеской симпатии. Вообще-то это – общеизвестная истина, но все же, думаю, стоит её здесь повторить.

Николай Михайлович Пржевальский, знаменитый русский естествоиспытатель, предпринявший немало экспедиций в Центральную Азию, со знанием дела как-то заметил, что путешествия потеряли бы половину своей прелести, если о них нельзя было бы рассказывать.

Теперь вы понимаете, почему эта книжка просто обязана была родиться, и, надеюсь, с интересом прочтёте её.

Пржевальский прав ещё и потому, что, рассказывая о своих путешествиях, мы приоткрываем страницы собственной жизни. Занятие явно не для мизантропов. Можно многое таить в себе, но то, что мы видим, чувствуем, переживаем в дальних странствиях, просто просится наружу – настолько это многогранно, весомо и нередко уникально.

Во всяком случае, в нашем, записных вояжёров, представлении.

Не случайно эта книга называется «Путесумасшествие». Такого понятия в русском языке, конечно, нет. Но очень часто просто не хватает слов, чтобы с точностью описать всю глубину впечатлений, всю гамму чувств, которые вызывают у нас не только сами странствия, но и процесс подготовки к ним.

Мозги иногда выворачиваются набекрень, пока картина путешествия даже ещё не сложилась, но нервная дрожь предвкушения чего-то нового, необычного, захватывающего уже пробирает тело.

В чем смысл путешествий? Разнообразить времяпрепровождение? Показать себя и посмотреть на других? Жить в движении? Или, как считал, К. Г. Паустовский, чья писательская карьера, началась, по его признанию, с желания все знать, все видеть и путешествовать, – возможность породниться с небом?

Пусть каждый, кто имеет склонность к странствиям, определит для себя сам, что ему из этого подходит.

Наверное, смысл путешествий таится ещё и в познании самого себя, особенно, если речь идёт о более или менее экстремальных турах.

Сразу скажу, что это – не мой профиль. «Экстрим» я пережил однажды, в молодости на Кавказе, когда, оступившись, полетел вниз по крутому горному склону, но, по счастливой случайности, остался цел и невредим. Одной нервной встряски такого рода мне хватило.