Кротовая нора. Иронические рассказы

В «Трех соснах» я оставил почти последние деньги, посещая целую неделю довольно затхлое, но помпезное заведение. Наконец в субботу мне повезло.

Часов в восемь вечера появилась долгожданная парочка. Моя «возлюбленная» в изумительном синем платье со свежей прической, под ручку с толстеньким пижоном в кремовом пиджаке и зеленом галстуке с блестящей заколкой. Он постоянно потел и вытирал морщинистый лоб маленькой ладонью.

Когда они уселись, я незаметно их сфотографировал. К парочке тут же подбежал официант, по-старинному раскланялся.

Буквально через полминуты на их столике с ажурной лампой появились закуски и бутылка вина.

Я неспешно подошел, взял в руки бутылку. Чилийское сухое Frontera.

– Что же вы, – обращаюсь к мужику, – дешевым напитком даму сердца угощаете? Такое только в подворотнях употребляют. Могли бы со своих барышей французским Sauvignon Napa Valley урожая 1941 года угостить.

Ухажер выпучил мутные глаза в красных прожилках, а моя Мария сощурилась.

Испуга и удивления на ее лице не было. Крепкая штучка.

– Ближе к народу, больше кислороду, – с вызовом произнесла она. – Присаживайтесь, закажите себе, что считаете нужным.

– Хорошая идея, – похвалил я девушку, щелкнул пальцами.

Прибежавшему кельнеру прошептал заказ на ухо, загородившись ладонью.

– Ну, как поживаете? – спросил я. – Удачна ли была сегодня охота?

– Не каждый день крупная дичь попадается, – сказала Мария.

– Кто это, Наденька? – наконец поинтересовался мужчина, уронив каплю пота в тарелку с крабовой закуской.

Значит, Наденька. Забавно. Мне с Наденьками всю жизнь не везло, всё какие-то вертихвостки попадались.

– Товарищ из общественных органов, Пашенька.

– Из карательных, – уточнил я. – А вы, Пашенька, подождите, не перебивайте аппетит, сейчас очень вкусные блюда подадут.

Расторопный официант уже ставил на стол копченый осетровый бок, плошку черной икры, вазочку красной, бутылку шампанского Вдова Клико, прочих дорогущих вин и закусок, на которые у меня хватило фантазии.

Когда тарелки и бутылки уже ставить было некуда, я самолично открыл шампанское. Пробка отлетела в потолок, отскочив, попала директору в темечко.

– Ой, – по-бабьи воскликнул Семипалов, подобострастно хихикнув.

– Извините, – сказал я, – шикарная жизнь требует жертв. – Что ж вы сидите, как на собственных похоронах, кушайте! А то отощаете, в академии не признают, обратно не примут.