Из дневника Василия Трубкина, человека во всех отношениях порядочного и честного

 – То хорошее, на что надеешься, никогда не сбывается. Удача выныривает из-за угла и нередко с ножом. Только губы раскатаешь, она тебе и в горло этим железом.

С этими словами она протянула мне деньги:

– Ваши шесть тысяч. И достаньте из кармана нож, он у вас торчит лезвием вверх, не дай бог настоящие менты увидят.

Меня обожгло словно казацкой плетью, смоченной горилкой. Пытался подобрать слова, но так и не смог выбрать между «извольте объясниться» и «какого черта ты такое говоришь?» Она же дружески похлопала меня по груди, сверкнула изумительными янтарями:

– Не напрягайтесь, вы итак сегодня получили из-за меня изрядную дозу адреналина.

Извините. Но вы творческий человек, вы поймете. Видите ли, Табаков набирает новый актерский курс в ГИТИСе, шансов к нему попасть мало, но очень хочется. Вот мы, студенты школы-студии МХАТ, решили потренироваться, вжиться в жизненные роли.

– Так вы не из психушки?! – наконец воскликнул я. – Слава богу.

И тут же опомнился:

– Вжиться в жизненные роли – идиотская тавтология.

Это вы меня, порядочного человека, в качестве Ваньки-дурачка использовали? И менты, значит, и продавщица ваши актеры.

– Мороженщица – моя тетка, в детстве тоже театром увлекалась. Я из Мурманска, у нее пока живу, она и насоветовала в парке попрактиковаться. Дураков там, говорит, одиноких бродит много, сказочное раздолье для начинающих актеров. А мент и казаки, да: Петька, Юрка и Мишка. Ножик-то верните, мы его из реквизиторской позаимствовали.

Я вытащил кривой тесак с такой яростью, что от меня шарахнулись бабка с дедом.

– На те, заберите. Что вам от меня еще надо?

– Обиделись? Но ведь было здорово!

– Чего же хорошего! Хоть бы облагородили действие пьесы. А то явление главной героини из сортира или из аптеки, и монологи о больном животе, бездарность. Стражи порядка, так вообще уроды.

– Но вы же мне поверили!

– Я? ничуть. Ну, хотя, признаться…

– Ага, значит, поверили и ментам поверили, хотя Мишка дурак приклеил усы, как у Пуаро, я же ему говорила, что перебор.

Но вы и это проглотили. Не говоря уж о том, что на нем была старая полицейская форма.

Да, это точно, признался я себе, вспомнив его амуницию. А ведь эти незакомплексованные ребята далеко пойдут.

– Что ж, удачной актерской карьеры, – горько произнес я. – Вы даже не поняли, что оскорбили и унизили человека. А ведь это так просто растоптать душу на асфальте, а потом пройтись по ней коваными сапогами как по грязной луже.