Лавандовый цвет

И князь, и вся его свита замерли, потом Ярослав разразился громким хохотом:

– Да это же ащеул бзырный, скудоумец окаянный! Ату его, ребята, пустим по полю аки зайца. Не задалась утиная охота, так хоть заячья получится. Ха-ха.

«Скудоумец» сдвинул с глаз шапку.

– Не узнаешь, великий князь?

Лицо Ярослава изменилось:

– Никита? А мы тебя давно в Вальгаллу, в небесный чертог Асгард отправили.…Почему сбежал из Киева и где пропадал?

Христианство на Руси только «обживалось». Теперь здесь была гремучая смесь из язычества, греческой веры и скандинавского, варяжского эпоса.

«Рюриково», скандинавское поклонение верховному богу Одину мирно сосуществовало с православием. А вот язычники проявляли агрессию, неприятие иных богов, и Ярославу приходилось с ними бороться. Словом бороться, не мечом. Для того писал сам «христианские наставления», лично переводил множество греческих церковных книг.

Ответы на эти вопросы Ярослав получил уже в своем, довольно простом тереме, недалеко от свежего и легкого, как майское облако, Софийского собора.

Расположились в светлице за длинным дубовым столом. На стенах: скандинавские гобелены, портреты конунгов, форингов. Среди них во весь рост возвышался воин в остроконечном шеломе, кольчуге, с длинными рыжими усами, тонкой бородкой, голубыми глазами. Он опирался на двуручный меч. Под ним надпись: «Рорик». Рядом – изображение старца в длинном одеянии, опиравшегося на кривой в ручке посох.

– Староста новгородский Гостомысл, – пояснил Никите князь.

 – Это он посоветовал старейшинам племен призвать из-за моря варяга – руса Рюрика. Знаешь, вестимо.

– Знаю.

– Для чего в Царьград-то сбежал?

– А куда еще отставному воину податься?

– Разумно. Хотя тебя лично я не отставлял. Войско псковское распустил, да, но ты мог бы у меня… Ладно. И как приняли?

– С распростертыми объятиями. – Никита раздвинул руки, показав широту приема. – Теперь мы все для Царьграда безоглядные варяги – русы, – уточнил Никита. – Они нас боятся, за это уважают.

И ненавидят.

– Так и впредь будет с нами, с русскими. Забурлила, закипела кровь славянская в купе с кровью викингов и степняков. Никому покоя и спуску не дадим. И не будет отныне у нас нигде друзей. Только меч наш, да храбрость станут нам верными друзьями. И не падет Русь Рюрикова, пока будет так.

Ярослав поднял кубок, явно предлагая выпить за Русь, Киевское княжество, которое теперь и стало олицетворением всей Руси, «великую победу» над печенегами.