Правда гончих псов. Виртуальные приключения в эпоху Ивана Грозного и Бориса Годунова

Извивались над углями Сильвестр с Адашевым, Трубецкие да Глинские, но на Андрюшку Курбского не указали. Но Иван знал – его рука. Шесть зим прошло, а забыть не в силах. И не Богородица теперь перед ним, а Анастасия.

– Прости, любезная, – шептал Иван, – что не уберег. Всю жизнь мстить за тебя буду. Дочь Темрюка душу не греет. Дика больно. Она ить избранный отряд создать насоветовала. Теперь сам боюсь своих опричников. Того и гляди на пики поднимут. Устал, нет мочи более.

Вытер рот рукой, сел перед иконой по-турецки, подпалил еще одну свечу.

Дышать в тесной норе было тяжело, но он, обливаясь потом, терпел. Вдруг зло улыбнулся:

– Бояре надеются, к Елизавете сбегу, а они тут от радости плясать станут. Во! – показал он кукиш. – Не дождутся! О Руси думаю, не о себе. Пропаду и государство пропадет. Кто править будет? Сын Иван? Глуп слишком. Однажды предлагал, дума не согласилась. Двоюрник Владимир? Так он мозгляк, ничтожество, тут же Москву полякам сдаст. И прощай православная Русь, к церквям католические кресты приделают.

Земские бояре князя поддержат, а опричники нет. Грызня начнется, смута. Володька в ней первым и сгинет. А-а… Захарьины из щелей повылезают. Как же – дочь их Анастасия с царем обвенчана была. А вот им, – царь опять сделал кукиш, – захудалый род, только при мне и поднялся, а теперь опять в язвине. Нет, не дождетесь!

Иван уже забыл, что разговаривал с Анастасией. Его всего трясло, на уголках рта появилась пена. Пнул ногой свечи под образом, оказался в кромешной темноте. Ударил кулаком в потолок:

– Отворяй, бездельник!

Люк в подклеть тут же распахнулся, в него просунул голову стряпчий Василий Губов:

– А чего темень-то?

– Тебя не спросили.

Руку дай, дурень.

Выбравшись из подвала, царь снял скуфейку, оббил ее о плечо Губова.

– Думный дьяк Тимофей Никитин к тебе просится, – сказал стряпчий, отряхивая монашескую накидку царя. – Всю ночь, говорит, скакал не жалея коня.

Государь оттолкнул Василия, вытер скуфьей лицо, бросил на пол.

– Чего ему надобно?

– Не знаю, – развел руками Губов.

 – Тебя желает видеть по неотложному делу.

– Помолиться спокойно не дают, – проворчал царь. – Ладно, вздремну немного, потом приведешь.

– По неотложному! – поднял палец вверх стряпчий.

Царь сплюнул, вспомнив что в храме, перекрестился.

– Никакого покоя мне грешному. А ежели сбегу от вас к англицкой Елизавете, что будете делать, и там достанете?

– Не покидай, государь, пропадем.

– То-то. Бес с тобой, веди Тимошку.