Спасти Рюрика

Когда свои захватили его под Васильевкой, заявил, что всегда оставался преданным белому делу. Каждый человек был на счету, вот и направили его заместителем командира в 3 армию. Ненадежного к ненадежным.

– Позвольте, я продолжу? – повесил новую карту генерал Скалон. – Буденному мы нанесли серьезный удар на перешейке. Однако подоспела 2 конная армия численностью не менее 25 тысяч сабель, и она атаковала нас с флангов. Мы держались три дня. Затем получили приказ Вашего превосходительства, и отошли на Сиваш-Перекопскую позицию.

Теперь в Северной Таврии русских войск нет. Мы окончательно заперты в Крыму.

В штабе повисла тишина. Каждый думал о своем, но мысли всех сводились к одному: конец.

Барон Врангель резко поднялся, затушил о край серебряной пепельницы едва раскуренную папиросу:

– Я должен немедленно отбыть в Симферополь. Нужно провести совещание с руководителями земских управ и прессой. Что у нас с продовольствием?

Первый помощник Главкома Кривошеин доложил:

– В наших портах около полутора миллионов пудов зерна.

В ближайшие две недели голод Крыму не грозит. Как известно Вашему превосходительству в Марсель было доставлено 275 тыс. пудов пшеницы. В счет этого французы выслали нам зимнюю одежду и мясные консервы.

– Только когда этот транспорт придет? Не поздно ли будет? Хорошо, я сегодня же переговорю с верховным комиссаром графом Мартелем. Броненосец «Provence» еще на рейде?

– Ушел в Керчь, Ваше превосходительство.

– Не вовремя. Подготовьте телеграф.

И еще. Извольте задокументировать мой приказ. Пока враг у ворот, я не допущу политической борьбы. Итак. Запрещаю всякие публичные выступления. Проповеди, лекции и диспуты, сеющие политическую и национальную рознь. Вменяю в обязанности начальникам гарнизонов, комендантам и гражданским властям следить за выполнением моего приказа. Нарушивших его, невзирая на сан, чин и звание, буду высылать из наших пределов. Мера вынужденная. Паника на полуострове нам не нужна. Донесите это до министра печати лично.

В это время в сизом дыму штаба появился личный ординарец Врангеля. Грановский никак не мог запомнить фамилию этого юного поручика, который во многих отношениях походил на барышню. Разве что носил военную форму. Кажется, Протасов. Или Курасов.

– Две телеграммы, господин генерал, – протянул он Главнокомандующему листы бумаги с наклеенными на них лентами. – От атамана Семенова из Сибири и от генерала Кутепова с Перекопа.