Спасти Рюрика

– Я уже здесь, на вашем пороге.

Александр неторопливо потушил сигарету, запахнул полы халата, открыл входную дверь.

За ней стояли и смотрели на него преданными и испуганными глазами все те, кто участвовал в крымской драме. Госпожа Крупицина сжимала подмышкой две бутылки шампанского, а уфолог Закамский держал за ниточку круглую коробку с тортом. Студент Янсон просто глупо улыбался.

– Добро пожаловать, виобры, – ухмыльнулся Гринвич.

Среди поваленных на столе серебряных кубков и кувшинов раскачивался, обхватив голову руками, князь Красемир.

Рядом с задумчивыми лицами сидели его приближенные и родственники жены Брониславы. Тоже князья и знатные воины. Чесали бороды. Красемир выпил меда, ударил кулаком по столу:

– Ведь предупреждал же князь Вадим! И кто, я вас спрашиваю, насоветовал этому старому пню Гостомыслу призвать в Новгород дикого зверя и нелюдя Рюрика со своими русями…? Сам бы старейшина своей трухлявой головой не додумался. Накинули аркан на шею, дышать невозможно…

– Есть задумка, князь, – оперся локтями о нечистый стол витязь Воята.

 – Рюрик чрез седмицу на свое Ладожское Городище собирается с малой дружиной, там его втихую можно и прижать. Слава Перуну, Трувор и Синеус померли, Гудбранд у римлян сгинул, помощи Рюрику ждать неоткуда. Без него все руси разбегутся. Сами править будем, как прежде…

«Верно, верно, добрые слова Воята сказывает» – усердно закивали головами, затрещали суставами пальцев на огромных кулачищах Зареслав, Гридя, Далебор и Лиховид.

Часть II

Временной континуум

– Если существуют черные дыры, то из этого логически вытекает, что во вселенной должны быть и кротовые норы, – лихорадочно и восторженно рисовал что-то воронкообразное на доске профессор Черепахин. От Арнольда Ивановича исходили энергия и свет сверхновой звезды. – А кротовые норы, это нечто вроде туннелей, соединяющих удаленные области в пространстве. Да, да, машина времени, которой рано или поздно научится пользоваться человечество.

Будем ездить как на автомобиле из прошлого в будущее и обратно. Вот так.

Академик нервно положил кусок мела на край доски, который упал, раскололся, обдав его стоптанные ботинки белой пылью. Отерев мысок правого башмака о штанину, Черепахин победно взглянул сначала на оператора, потом на корреспондента.

– Ну, как вам интервью, вызовет резонанс?

– Обязательно, – кивнул журналист Юра Липатов.