Безликий. Возрождение

И все же галлюцинациями я сроду не страдал, поэтому и принял за непреложный факт существование исчезнувшей орнаментальной росписи. К тому же кто знает, что еще могло исчезнуть из комнаты до нашего появления. Даже моего скромного чутья на присутствие магических составляющих с лихвой хватило для обнаружения следов мощного, но в то же время изощренного магического воздействия. К сожалению, нехватка опыта и знаний не позволила понять цель и принадлежность использованных оккультных сил. Судя по всему, придется выяснять это у здешних авторитетов, а об их полной откровенности не может быть и речи.

– Вот мы и пришли, – Симон остановился у запертой двери, украшенной символом в виде поднимающегося светила в ореоле лазурного свечения. – За этой дверью сейчас находится все руководство Ордена…

Он осекся на полуслове, поняв, что позволил себе сказать не предназначавшееся для посторонних ушей. Привыкай, болезный, язык дан человеку, чтобы тщательно скрывать свои мысли, а вовсе не для обнародования их всем любопытным.

Впрочем, на данный момент мне от его обмолвки ни горячо, ни холодно. Ну Орден, ну церковный, и что с того? Магией пользуются, так это я и раньше почувствовал. Ладно, учтем на будущее, вдруг и сгодится информация.

Несколько обескураженный Симон, порывшись в необозримых карманах своей рясы, извлек фигурный ключ и, немного повозившись с замком, открыл дверь. Как и подобает джентльмену, я пропустил вперед себя Люсьен, после чего и сам зашел внутрь.

Помещение оказалось большим залом, то ли молитвенным, то ли для общих собраний.

Последнее предположение казалось более вероятным и из-за обмолвки Симона об Ордене, и вследствие того, что зал был буквально насквозь пропитан магическими флюидами. Судя по всему, располагавшееся здесь руководство в количестве шести экземпляров пыталось таким образом хоть в какой-то степени оградить себя от происходящего снаружи. Но вот удавалось ли им это – большой вопрос. Возможно, и нет, особенно если учитывать их изможденные лица, отнюдь не обремененные радостными эмоциями.

– Кого ты привел сюда, брат Симон? – брюзгливо проворчал один из них. – И откуда они вообще здесь появились?

Симон начал что-то бормотать в свое оправдание, объясняя что, как и почему, а одновременно с этим я почувствовал грубую попытку кого-то из шестерки покопаться в моем мозгу. Судя по обессмыслившемуся выражению глаз Люсьен, с ней происходило то же самое, но, в отличие от меня, она не умела закрывать разум от постороннего вмешательства.