Адмирал: Сашка. Братишка. Адмирал

Когда Таня заселилась, эта пигалица лет двадцати на вид, стала третировать сестру, насмехаться при встрече, даже деревней называть. В принципе, сестра у меня и сама не промах, удар поставлен, но тут я услышал очередное ее представление, то есть стал свидетелем. Было до этого еще два, но сестра о них не рассказывала. Ее завести трудно, но если получится, не остановить, так что быть этой белобрысой битой, но, к ее несчастью, в этот раз вмешался я.

Дело было возле кухни общежития у печи, где что-то готовилось, я туда за водой пришел, в очереди к крану стоял, а сестра зашла за чайником, булькающим кипятком на печи.

Не успела взять за ручку, а эта сразу стала громко высказывать о деталях халата сестры, она в халате по общежитию ходила. В общем, я взял ложку со стола, подошел к ней и, ударив под колено, отчего она присела, прижал эту ложку к глазу. Злость была, поэтому говорил немного хрипло:

– Я сестру часто навещать буду. Пожалуется, оба глаза выну и заставлю съесть. Поняла? Кивни.

Вот и умница, а теперь иди отсюда.

Свидетели особо ничего не поняли, я подошел, приобнял ее, мы о чем-то поговорили, и она быстро ушла. Испуганная, даже очень.

Особо у сестры про то дело я не интересовался, а тут сама вспомнила. Видимо, все же что-то да усмотрела.

– Всякое бывает, но ты присмотри за ней. Снова свои хороводы вокруг тебя будет водить, бей без разговоров. Но бей аккуратно, чтобы синяков не было и свидетелей. А то мало ли выгонят, этой дуре хватит глупости пожаловаться.

– Она со второго курса. На третий переходит. Думает, если старше, то можно нападать на тех, кто только был зачислен. Нас даже по группам еще не распределили. Это позже будет.

– Вот именно. Ладно, пишите письма.

Обняв сестру, я поправил мешок на плече и прошел в вагон. Проводник в этот раз был мужчина, какой-то не ухоженный, в грязной форме, с щетиной и даже перегаром, осмотрел билет и кивнул, проходи. Еще и посмотрел на меня как-то странно. Его взгляд я смог расшифровать, только когда добрался до своего места.

Оценивающий он был и, судя по всему, оценка была не в мою пользу. Я купил место на верхнюю полку, однако купе было уже занято, там сидели пяток мужчин. Не сказать, что молодые, всем за тридцатник, крученные жизнью, это было заметно, ну и расплывшиеся со временем татуировки, что проглядывали из-под одежды, намекали на их не совсем хорошее прошлое. На руках особенно было заметно. Да те их особо и не прятали.