Гибель Царьграда

– Стреляйте же, – отчаянно прокричал уже успевший облачиться в доспехи Алибей, но Януш, хладнокровно дождавшись, когда корабль, на миг ровняясь с высоко сидящим надо водой нефом, снова качнется на волне вверх, выдохнул наконец финальные слова команды и первым спустил тетиву.

И тут же сорвались с луков девяносто девять янычарских стрел, – часть по хитрой крутой дуге, часть прямиком к выстроившимся у правого борта солдатам, над кулевринами которых уже бежал злой, разбрасывающий искры огонек. И повинуясь магической силе этого огонька, одна за другой оживали и с грохотом изрыгали огонь черные, наставленные на турок кулеврины, а потом все заволокло едким пороховым дымом.

Януш, правда, успел еще увидеть, как стрела его, чиркнув по сверкающему шлему, бессильно упала в море, а обладатель шлема, выказав удивительную прыть, юркнул куда-то за бомбарды. Но, судя по отчаянным долетевшим с нефа крикам и нескольким тяжким всплескам у борта, не все стрелы пропали даром.

Залп же венецианцев не принес ощутимого вреда.

Каменные пули большей частью просвистели мимо, легко ранив троих, стоявших в первой линии янычар и убив одного матроса.

Но тут в дело вступили итальянские арбалетчики. Сгрудившиеся на палубе более низкого корабля турки были для них хорошей мишенью, и едва рассеялся дым, раздались звонкие щелчки прицельно бьющих арбалетов.

Словно смертельная волна пронеслась над турецким кораблем.

Янушу повезло: стрелой ему лишь оцарапало щеку, но для многих его товарищей этот солнечный день оказался последним.

Был убит и Алибей. Увы, не спасли несчастного ни написанные на тонком листке папируса заклинания магрибского чернокнижника, вшитые в пояс, ни добротные дорогие доспехи: тяжелый арбалетный болт, пробив одну из стальных пластин, вошел капитану прямо в сердце. Когда он, хрипя и хватаясь за торчащий из груди болт скользкими от крови ладонями, валился в небытие, суда наконец соприкоснулись…

Страшен был удар большого, хорошо груженного венецианского нефа.

По турецкому флагману от кормы до носа прошел ужасающий треск, и живые оказались лежащими на телах своих мертвых товарищей. Януш был в числе немногих, кто сумел устоять на ногах.

Вслед за ломающим, крушащим борт ударом в корабль впились хищные когти абордажных крючьев, и с венецианца на залитую кровью палубу споро запрыгали облаченные в защитные панцири солдаты, похожие на надутых, готовых к драке петухов. Перепуганные матросы сразу же стали сдаваться.