Бродяга

Интересно, а кем было моё тело, что за него платили? Есть ли у него родственники или друзья? Кто-то же заплатил за него?

Тут я снова обнаружил, что рядом стоит тот же слуга, ожидая, когда я обращу на него внимание. Причём на его лице было написано олимпийское спокойствие. Снова отметив, что я посмотрел на него, он с высоко поднятым подбородком снова направился в сторону ворот. Видимо, так показывал, что нужно идти за ним. Морщась от боли в ступнях, я направился следом. Слуга мельком обернулся и, убедившись, что я иду за ним, продолжил движение.

Всё страньше и страньше. Но ладно, ещё разберёмся.

Слуга шёл не к воротам, как я подумал изначально, а к роскошной карете, стоящей рядом с ними. В неё была запряжена шестёрка белых как снег лошадей. Там были кучер и ещё один молодой слуга, которые выстроились у кареты, ожидая нас. Но главное не это, а десяток конных воинов. Старший, спрыгнув, встал на одно колено, склонив обнажённую голову, явно приветствуя меня. Потом он встал и, надев шлем, посмотрел на меня.

Мне очень не понравилось его выражение лица и взгляд. Так смотрят на пустое место с лёгким оттенком брезгливости. То есть он отработал то, что положено, но не более. Что, чёрт возьми, происходит?!

Пройдя мимо командира десятка, который, развернувшись, последовал за мной, я остановился у кареты, где уже суетились слуги. Был снят с задка сундук и открыт. Ага, одежда, причём явно дворянская. Интересно, что означает эмблема на дверце кареты? Скорее всего, дворянский герб.

Это значит, паренёк, в котором я оказался, сын дворян, и те прислали слуг выкупить и привезти его? А почему сами не приехали? Или у них так много детей, одним больше, одним меньше? Теперь хоть понятна некоторая изнеженность тела. Вон подошвы так и горят огнём. Молодой слуга засуетился вокруг меня, показывая разное нательное бельё, вопросительно глядя на меня, но при этом, как и остальные, всё делал молча. Это что, секта молчунов? Только мимикой общаются? Ладно, будем играть по вашим правилам, да и вообще, молчание – золото.

Вместо того чтобы ткнуть, какое нательное бельё я выбираю, шёлковое, между прочим, я поднял ногу, не сгибая, как курсант у Вечного огня, и показал слуге подошву. Тот охнул, подозвал старшего слугу, того, надменного, который сейчас разговаривал с командиром конного десятка. Подошли оба. Осмотрев раны, о чём-то поговорив – умеют всё-таки разговаривать, паразиты, – пригласили меня в карету.