Комсомолец. Осназовец. Коммандос (сборник)

Не знаю, в курсе вы или нет, скорее всего да: завтра начнется война. Не военный конфликт, а настоящая война. По всей западной границе немцы перейдут к активным действиям, а солдаты они хорошие, пол Европы нагнули. От информаторов мы получили сведения, что за два дня до войны диверсанты противника начнут лихачить на наших коммуникациях. Я тому сам свидетель, уничтожил одну группу, на которых уже была кровь наших людей. Вот и получается, что я прибыл для обеспечения безопасности связи заставы. Наверняка банды отрядили в тыл вашей заставы диверсионную группу, задача которой – нарушение связи.

Как проводной, так и посыльной. Проще говоря, они ваших бойцов в засаде поджидать будут и отстреливать. Однако за свой тыл вы теперь можете быть спокойны, я тут подчищу.

– Хм, вы так в себе уверены?

– Не хочу хвастаться, но более чем. Опыт есть. Как раз у меня специализация подходящая – противодиверсионная деятельность в лесистой местности… Ну все, обед готов, просим к столу.

Пограничники не стали отказываться и, поглядывая по сторонам, приступили к трапезе.

Ели прямо из котелка. У меня не было столько посуды, и так хорошо, что у каждого оказалась своя ложка.

Первое время только ложки стучали по котелку, ели молча, приглядываясь друг к другу. Чуть позже, когда я разлил чай в три наличные кружки – один боец подождет, – старшина спросил:

– А пса своего что не кормишь? – кивнул он на грустного Шмеля, лежавшего на животе рядом со мной.

– Горячее же, собакам нельзя давать горячее. Нюх может пропасть, вот остынет, тогда и поест.

Он знает, привык уже.

Хлебнув чая, я на секунду замер, прислушиваясь. После чего встал и, сделав ладони локаторами, стал внимательно прослушивать лес, слегка крутя корпусом, пытаясь найти источник шума.

– Что? – отставив в сторону кружку, спросил старшина.

– Люди идут, – коротко ответил я и быстро направился к повозке.

Старшина подошел ближе, наблюдая, как я пере одеваюсь в комбинезон и с недоумением глядя на зеленую бандану.

– Уверен? – поинтересовался он, когда я прилаживал разгрузку, застегивая ремешки.

– Двое или трое, идут из глубины леса в сторону опушки. Сороку потревожили, та возмущенно орать начала.

– А если зверь?

– Не-е, от зверей такого шума нет. Люди идут, точно.

Подхватив «Суоми», он сейчас предпочтительней, я побежал в лес.

– Карпов, остаешься тут! Павлов, за мной! – скомандовал старшина и присоединился ко мне, отставая метров на десять.

Через минуту я остановился и присел за деревом.