Крыс

Обед прошёл нормально, я лишь пару раз покосился в сторону политрука, от которого недавно получил нагоняй за утрату комсомольского билета. Тот это делал вместо комсорга, пребывающего в отъезде. Долго же его восстанавливать придётся. Это не с липовым паспортом, тут полагается в Москву на место прописки ехать. Да и от милиции вестей пока нет, интересно, они отправляли запрос по месту моего якобы жительства? Когда их ждать?

Проверки я особо не боялся. В январе 1941-го был пожар, тогда погиб воспитатель и двое воспитанников, а также сгорел и архив.

Пусть проверяют. Об этом пожаре знали все в нашем детдоме, у каждого был «любимый» воспитатель, которому желали, чтобы он тоже сгинул в огне.

После обеда я закончил с прожектором, всё-таки пришлось делать стопор. Сделал его из дерева, долго продержится, а потом провёл полную диагностику автомобиля. Так вот, его покрасить бы не мешало, но лишь от бортов только что установленного кузова шёл устойчивый запах краски, там трафаретом на бортах был нанесён номер машины.

Когда я уже заканчивал, тёзка спросил:

– Слушай, а какое у тебя в детдоме было прозвище, я слышал это традиция в детдомах.

– Крыс, – коротко ответил я.

Тот насторожился, после чего с подозрением спросил:

– У своих воруешь?

– Нет, пару раз в угол загоняли. Хотя и такое было, но тогда я чужое считал своим, да и сейчас считаю. Забрал как трофей. Кличка сначала не нравилась, а потом привык. Даже гордиться стал.

– Почему?

– Больше меня не трогали. Боялись. Я же бешеным становлюсь, когда меня в угол загоняют, на любые подвиги готов.

Тогда схватил стул и так отходил шестерых уродов из старшей группы, что трое навсегда инвалидами стали. Если бы не воспитатель, физрук, забил бы их, не остановился бы. Тогда же и забрал из их вещей кое-что себе, считал это в своём вправе, трофей. Я к трофеям, взятым в бою, очень серьёзно отношусь, да и делиться ими не люблю. Ну и кликуху эту получил. За дело, это так.

– И что, чуть не убил их, и тебе ничего не было?

– Так и я пару раз ножом в бок получить успел, крови много потерял.

Мне тогда восемь лет было. Как я тяжёлым стулом размахивал, до сих пор не понимаю, а тогда казался пушинкой. Я после того случая в секцию боевого самбо записался и не бросал учёбу, пока наш выпуск из детдома не случился.

– Так ты самбист? – изумился тот.

– Первый разряд, – кивнул я. – Ладно, кончаем трындеть, пора машину своим ходом выгонять из бокса, где там мой кривой стартер? В кабине?..