Аномалия. Первый фронт. Второй фронт. Третий фронт (сборник)

Прикурив от фирменной зажигалки «Зиппо», Игорь пыхнул дымом и ответил:

– Айда к Семенычу, он говорил, что у него новые девочки появились.

– Да ну, не хочу я в сауну, – поморщился Чех.

– Да никто тебя не заставит снова лезть на спор в парную, тем более при такой температуре. Окунешься пару раз в бассейне, и будя, – выдал любимое отцовское словцо Косой.

– Ну ладно, поехали, – со вздохом решил Данила.

– Чего?

– Я говорю, Клык звонил, вставай, ехать надо, – скрипел в мозгах голос Данилы.

– Ох, не надо было коньяк с портвейном мешать, – простонал Игорь, стараясь удержать тяжелую голову, готовую опять свалиться на подушку.

– Чай или кофе? – послышался из кухни голос Данилы.

– Кофе, – решил начать правильную жизнь Игорь, с трудом вставая с кровати.

Душ и горячий кофе немного подправили здоровье, но для полной формы было еще далеко.

– Так что ты там говорил?

– Клык звонил, те лохи объявились, говорят, новую партию везут и немаленькую, велели деньги готовить, придурки.

– Понятно.

– Клык сказал, узнаем, где они рыжье берут, и валим их, – сказал Данила, намазывая толстый слой масла на свежую булочку.

– Ты, кстати, как ко мне в квартиру попал? – слегка оживился Игорь.

– Так как я тебя в квартиру втащил, так и взял запасные ключи. Они у тебя на гвоздике в прихожей висят.

– Все, едем! – бодро скомандовал Игорь, вставая из-за стола.

– Короче, так, диспозиция такова, – начал Клык, собрав их около машин: – Пропускаем в магазин и после оплаты берем.

– Понял, – смущенно пробормотал невысокий крепыш.

Распределив бойцов по машинам и отправив пяток в кабинет зама, сам Клык засел в кресле директора и, закинув ноги на стол, воткнул в уши наушники плеера. До приезда неудачников осталось примерно минут сорок.

* * *

– Вставай, просыпайся, советский народ!.. – пел над ухом до изумления бодрым голосом Артур. Завозившись, я закрыл голову подушкой и попытался снова уснуть.

– …Очнись от дурмана, не верь подлецам!

– Не к свободе ведут нас – наоборот…, – сделав голос погромче, продолжал петь он. Откинув подушку в сторону, я сел и, с трудом продрав один глаз, мрачно уставился на весело крутящегося у зеркала Попаданца.

– О, я смотрю, ты проснулся? – с элегантной наглостью спросил он, обернувшись. Я сверлил его сердитым взглядом, на который он не обращал внимания, продолжая расческой прилизывать свои волосы на пробор.