Командир Красной Армии: Командир Красной Армии. Офицер Красной Армии

– Я, товарищ командир, – донесся до меня свистящий шепот, который чуть не заглушили вопли радости немецких танкистов, барахтающихся у бережка.

– Твоя главная цель – те, что у берега и в воде, потом по кузовам, как я приказывал. Ясно?

– Да.

– Тогда работаем через десять секунд… Один, два… пять… ДЕСЯТЬ! – крикнул я, открывая огонь из ДП, который забрал у расчета Андреева. Он им пока все равно не нужен. Оба разведчика на первом мотоцикле упали, подняв брызги, когда их пересекла пулеметная очередь. Про то, что творилось на другом берегу, сложно рассказывать, все-таки это страшно – наблюдать воочию, как вместе с галькой и песком разлетаются тела, ранее бывшие живыми веселящимися людьми.

Стреляли все орудия, стреляли фактически в упор. Чуть в стороне два ДШК били зажигательными по грузовикам и бензовозам. Доставалось от них и танкам. Три точно вспыхнули от их пуль, когда загорелись канистры на броне.

Постаравшись быстро сменить диск, что получилось не сразу, опыта маловато, я продолжил вести огонь.

Когда пулемет замолк, отодвинул его в сторону и осмотрелся. Противоположный берег полностью затянуло дымом, но наши зенитки все равно выпускали обойму за обоймой.

– Прекратить огонь! – закричал я и, достав из кармана свисток, стал дуть в него.

– Ты чего? – удивился Адель, ударом ладони ставя диск автомата на место.

В ответ на это я молча указал на прибрежные заросли правее, где блестя штыками бежала в атаку наша пехота, а за их спинами разворачивалась трехорудийная батарея.

– Сколько их тут, полк?

– Вряд ли, – покачал я головой. – Но два батальона точно есть. Смотри, немцы побежали… Зенитчики, не спать! Огонь по пехоте и танкам!

Пара сотен немцев, отстреливаясь, отступали в открытое поле, превращаясь для нас в прекрасные мишени. А три танка, сдавая назад, стреляли по нам. Так как теперь видели.

Взвод Иванова на левом фланге, заметив опасность, тут же принялся за один из танков, сбив у него обе гусеницы и заклинив башню, после чего переключился на другие.

По пехоте как метелкой прошлась трофейная зенитка. Все-таки правильно ее бойцы окрестили.

Вжавшись в землю и прикрыв голову, дождавшись, когда поднятая близким разрывом земля перестанет падать, я снова прилип к биноклю.

– Перенести огонь правее, там очаг сопротивления, – мой приказ тут же передали, и в том направлении забили шесть советских зениток.

До того как немецкая пехота смешалась с нашими стрелками в рукопашной, я отдал приказ о прекращении огня.