Новик

Высунула мышка-отряд нос из норки-порта, схватила кусок сыра-призов и быстро обратно. У меня в мыслях сразу замелькали картинки, что бы я делал, имея такой отряд. Эх, мечты-мечты… Причём, слушая лейтенанта, я сам не молчал, комментировал подаваемую информацию, получалось едко, но командир «Решительного» не обижался. Я тоже поведал ему, где был, не видя смысла скрывать, особенно подробно описал свою встречу с адмиралом Того. Лейтенант не просто смеялся, а ржал, представляя, как себя чувствовал японский адмирал, узнавая, что у них из-под носа из защищённой бухты увели боевой корабль.

На бывший «Талбот» он уже успел полюбоваться. О том, как адмирал описывал операцию по блокированию фарватера Порт-Артура, я тоже рассказал подробно. Тут Рощаковский очень внимательно слушал, для него многое представало с обратной стороны, как и для меня когда-то.

Наконец мы подошли к эскадре. С «Петропавловска», идущего под адмиральским флагом, нам просигналили подойти к правому борту. Швартовка, если это можно так назвать, была проведена практически идеально.

Я, шагнув, перешёл на трап, передал матросу, который мне помогал, тяжёлую сумку с рапортами. По старой привычке в каждом запечатанном пакете была картечь, чтобы, если что, за борт, сразу на дно пойдут, не доставшись противнику.

Когда я поднялся на палубу, к моему изумлению, меня встретили, как адмирала, то есть с теми же почестями. Чуть позже узнал, как мне шепнул вахтенный офицер флагмана, это был приказ Макарова, но и сами офицеры были рады меня видеть.

С других кораблей эскадры флажками мне передавали приветы и благодарности. Когда торжественная часть была закончена, вместе с командиром броненосца я был сопровождён в адмиральские покои. Когда я вошёл, стало понятно, почему адмирал меня не встречал. Трость у стола и забинтованная нога. И ведь никто не сказал, только Рощаковский мельком упомянул, что командующий «немного прихворнул».

– Здравствуй, Максим, давно не виделись.

– Больше полугода прошло, Степан Осипович, – согласился я, ответив на приветствие.

Адмирал пригласил меня присесть и, одобрительно пронаблюдав, как я выложил на его письменный стол с десяток пакетов с рапортами, которые составлялись чуть ли не после каждой операции, попросил меня описать всё, что было со мной с момента, когда я покинул территорию России на арендованном судне. О рапорте, переданном мной через консула, он знал, но тот всё ещё шёл диппочтой.