Офицер разведки

Приказ с них никто не снимал, да и в то, что я уничтожил всех, похоже особо не поверили. Стоит отметить, что документы мне вернули, но шашку и пистолет попросили сдать, что я и сделал, один из бойцов нес. У врачей оружия не было. Тут уже недалеко было, быстро дошли. Разбитые машины и остовы сгоревшей техники стаскивали на обочину трактором. По дороге шла пехотная колонна, с пушками, или полк, или свежая дивизия. Работали следователи, трое, около взвода бойцов их охраняли да помогали собирать тела. Большую часть, похоже, уже увезли, где-то в братской могиле похоронят.

Наблюдатель нас заметил, подал сигнал, так что встретили и довели до раздолбанной «полуторки», что следователи использовали для передвижения и как базу для работы. Ну а дальше опросили. Врачей тоже. Их с сопровождением отправили на свою базу, попутной машиной, а вот меня задержали. До самой темноты я занимался двумя вещами. Писал рапорт о засаде и схватке с бандитами. Потом водил следователей и показывал, где работал, где тела лежат. Они не все нашли. Осматривали их, собирали оружие, что меня не заинтересовало. В общем, те подсчитали, нашли сто пятьдесят два тела, плюс те трое, что в бункере скрылись. Сколько точно было раненых в бункере, сообщили врачи. Воронку и развалины уже осмотрели.

Меня отвезли на свою базу, уже в два часа ночи там были, это на окраине Львова, и «Глаз» показал кое-что, что мне не понравилось. Я увидел, как чернобровую со связанными спереди руками куда-то увезли на машине. Трофейный грузовой «опель» был.

Тут вообще должны были провести проверку у медиков, отправив запросы в их части. Дело в том, что за тем, как девушку сажают в машину, наблюдал один майор. Знакомый. Я его не сразу узнал, но ассоциации с чернобровой сказались. В первые дни войны, когда я вышел из окружения, спас девушек, там была и чернобровая, и со мной начали работать особисты, не скажу, что жестко, но опрашивали настойчиво. Спасенным моим это не понравилось, и они гоняли особистов в хвост и в гриву. Одного так на яблоню загнали и трясли ее, стараясь стряхнуть его. Этим особистом как раз и был тот майор, что сейчас с крыльца здания наблюдал за погрузкой чернобровой. Подозреваю, что тот был старшим на базе. Будет тот мстить за такое унижение? От человека зависит. Наверняка ведь ему до сих пор вспоминают тот случай, придумав какое-нибудь унизительное прозвище. Просто действия с чернобровой мне не понравились, нужно готовиться. Скорее всего майор уже в курсе, что я тут снова был.