Сеятель

Ну и, вернувшись и посетив баньку, переоделся в домашнюю одежду и стал разрабатывать пальцы, ожидая, когда наконец прибудет генерал. За ним послали гонца, но когда он еще подъедет, неизвестно.

Оказалось, он прибыл этим же днем, под вечер. Когда генерал привел себя в порядок после дороги, ротмистр сопроводил меня в кабинет к отцу, познакомил, но неофициально, дав понять, что я никто. Сухой старик с колючим взглядом мне с ходу не понравился. Знаете, есть такие моменты – увидел человека и понял, что тот антипатичен.

Ну и причины, почему ротмистр так интересовался излечением, я рассмотрел. Одной руки у генерала не было, вторая не сгибается. Теперь понятно, как тому тяжело живется и почему генерала сопровождает слуга, который и является генеральскими руками. В общем, я велел снять всю одежду, обнажить торс, и при свете двенадцати свечей стал осматривать пациента, не обращая внимания на множество шрамов на теле. Генералу, видать, немало повоевать пришлось. От него я узнал, что все это результат взорвавшегося ядра, он лишился руки, был тяжело ранен, еще и вторая рука подвижности лишилась. Попросив бумагу и карандаш, я стал изучать повреждения и зарисовывать плечевой и локтевой суставы старика, просил поднять или опустить руку, изучая работу мышц. Почти час проводил осмотр и зарисовки. Наконец ротмистр не выдержал и поинтересовался:

– Михаил, что скажешь?

– Да что он может сказать? – неожиданно вместо меня с желчью в тоне ответил генерал. – Лучшие иностранные врачи смотрели и сказали, что это неизлечимо.

А ты привел какого-то мальчишку и думаешь, что тот справится!

– Вредный старикан, – сказал я и, не обратив внимание на шокированного моими словами генерала, ответил на вопрос ротмистра: – Работа сложная, но я уверен, что смогу восстановить подвижность руки. Только потребуется не одна операция, а три. Также часть мышц ослабла или даже атрофировалась, с потерей подвижности ими не пользовались. Придется долго разрабатывать руку. Я распишу комплекс упражнений. Нужно будет заниматься не менее трех раз в день.

– Когда первая операция? – деловым тоном поинтересовался ротмистр.

– Через два дня. Нужно время на подготовку.

– Я настаиваю на присутствии моего лечащего врача, – сказал генерал.

– Не хотелось бы присутствия постороннего, они имеют привычку лезть под руку с советами. Если вы дадите слово, что тот будет ассистировать и не мешать, то не возражаю, пусть будет.

Тут генерал взорвался, и я много что о себе выслушал.