Время сурка

Так что за два месяца и наносил такое количество взрывчатки. Может показаться, что хватит, но я считал, что мало. А тут был заказ доставки моющих средств, и меня поставили ответственным, таким образом я ещё тонну привёз взрывчатки разом. Контейнер оказался практически полон. Осталась финишная прямая, комната, где стоял контейнер, находилась как раз под залом Конгресса, где и идут дебаты.

Уже наступил март пятидесятого года, я расстался с Мари, с криками и обидами, я играл, а вот та обиделась по-настоящему. Надеюсь, когда меня вычислят, у той проблем не будет.

А меня наверняка вычислят. Тут, как ни крути, единственный кореец, замаскированный под китайца, что работает в Капитолии. Я арендовал два морских контейнера, в одном отправил во Францию картины и произведения искусства, адрес доставки Лувр, подарил им всё, дарственная присутствовала, от своего имени всё сделал. Вчера контейнер отплыл на судне. Во второй контейнер загрузил золото и другие трофеи от банкира, опустошив склад в Манчестере, и уже неделя, как он ушёл в Аргентину. В Буэнос-Айресе будет ожидать на охраняемой площадке порта, пока я не прибуду. Получение по квитанции, что у меня находилась. Это ещё не всё, я оплатил услуги юриста, если что, тот меня защищать будет, даже посмертно, ну и нотариуса. Всё моё имущество, если что, будет продано с молотка и отдано в детский приют в Вашингтоне. А другой юрист передаст Мари послание, это в случае моей смерти, в коробке письмо с моими извинениями, мол, я должен был так поступить, сто тысяч наличностью и заверенная копия квитанции к морскому контейнеру в Аргентине, с объяснениями. Мари девочка умная, надеюсь, поступит правильно. Юрист и нотариус – филиалы германских юридических и адвокатских контор, я уверен, что они не сдадут меня американцам. Да и в договорах это прописано. Если выживу, конечно, отменю всё, но я предпочёл подстраховаться.

И вот этот день наступил. Восьмого марта, в день, когда СССР объявил о появлении у него атомной бомбы, я прицелился в голову Трумэна и выстрелил.

После чего почти сразу повторно, влепив вторую пулю в голову вице-президента страны Олбена Баркли. Оба президента, пусть один и носил приставку вице, скатились со ступенек Белого дома, охрана бросилась к ним, но было поздно, защищать оказалось некого. Оставив винтовку на месте, я был в перчатках, тут же бросил листовку и побежал к угнанной машине, стрелял я с расстояния в восемьсот метров и не промахнулся. Маска на лице и мешковатая одежда скрывали фигуру.