Элирм III

Словно автоматные очереди по нам ударяли и вязли в толстой броне длинные стрелы, тяжелые арбалетные болты и нечто напоминающее китобойные гарпуны с длинным металлическим тросом и крюком на конце.

– Мне это не нравится, – проворчал Герман, для верности прикрыв боковое окно щитом.

– Полностью с вами согласен, многоуважаемый танк, – кивнул шаман, давясь ингалятором здоровья и баюкая сломанную при ударе маятником руку.

Другие тоже активно выражали своё недовольство и периодически матерились, однако погоды это явно не делало.

С каждой секундой мы двигались все медленнее и медленнее, а препятствий становилось все больше и больше. Пока наконец Атлас не замер на месте словно майский жук, угодивший в плотное кольцо из брызгающих кислотой огненных муравьёв.

Бронированный кузов содрогался под градом вражеских ударов. Двигатель яростно ревел и работал на износ, но колеса просто-напросто не хотели вращаться. Половина из них была заблокирована забившимися под крыло корнями растений, а другая – наглухо заморожена.

Неожиданно атаки прекратились. Дым развеялся, пылевые облака магическим образом осели, и мы увидели дюжину мрачных фигур, обступивших нас со всех сторон перекрестка. Девять из них восседали на жуткого вида паровых мотоциклах с многоствольными пусковыми установками по бокам и еще трое на полностью черных механических скакунах. При этом, в отличие от обычных всадников, они не использовали стремена и седло, а будто бы сливались с машинами в единую монолитную конструкцию. И я не совсем понимал, откуда взялась эта слепая уверенность, но я нисколечко не сомневался, что именно эта троица является куда опаснее всех остальных.

Будто бы подтверждая мои догадки, ближайший из «Проклятых Соловьев» спешился с лошади и медленно двинулся в нашу сторону. Одетый во все черное, он шел абсолютно уверенно и спокойно, как двигаются лишь самые опытные и хладнокровные убийцы. Ни единой эмоции на и без того непроницаемом сером лице, ни одного лишнего движения, как и малейшего намека на театральщину.

Полы длинного плаща разлетаются в стороны, а в такт шагам подрагивает едва заметная пелена силового поля. И только одна деталь во всем внешнем облике этого человека отличала его ото всех остальных – золоченый наплечник с гравировкой маленькой сердитой птицы.

– Не может быть… – зло прогудел Гундахар. – По-прежнему жив, сукин ты сын…

– А кто это? – тихо спросил шаман.

– Нурда Зиар. По кличке Гробовщик. Последний из первой сотни Питоху. С восточного континента.