Чеченский этап. Вангол-5

Кольша вместе с дедом, осторожно ступая, ушли, по пути прихватив карабины, старик забрал и свой вещмешок.

Поднявшись на сопку километра на полтора, они встретили рассвет и, наконец, заговорили.

– Ты, малец, кто такой будешь? Не ангел-хранитель, случай? Ась?

– Не, дедушка, я не ангел, я Кольша, а вот вы кто и чего вас, как собаку, эти мужики на привязи держали?

– И не говори, сынок, попал я с ними в переделку… Расскажу на досуге. Не знаю, благодарить мне тебя аль нет. Но это потом. А сейчас-то чего делать будем? Они ж проснутся, а меня и оружия нет.

Они ж искать кинутся! А мы рядом, а ежли нагонят, ты, сынок, их что, стрелять будешь?

– Вы сначала скажите, кто вы и кто они и зачем сюда пришли?

– Дак некогда лясы разводить, уходить надоть подале, а там уж и расскажу… – как-то забегав глазами, засуетился старик. Это очень не понравилось Кольше. Он в упор посмотрел на старика, заставив его замолчать.

– Нет, так дело не пойдет. Рассказывай, дед, кто вы такие и зачем сюда пожаловали, – твердо спросил Кольша, при этом он дослал патрон в ствол карабина, привычно передернув затвор.

Старик как-то сник, закрыл лицо руками и некоторое время молчал. Потом убрал руки, и Кольша увидел глаза, взгляд которых был наполнен одновременно страхом и какой-то животной злобой. Взгляд был настолько безжалостен, что Кольша машинально направил ствол карабина прямо в лицо этого человека.

– Не балуй, парень, ружьем-то, я тебе живым боле нужен, чем покойником, – прошептал старик.

– Говори, дед, я тебя слушаю, – сказал Кольша, не опуская карабина.

– Хорошо, слушай, – ответил старик. – Давно началась эта история, еще в Гражданскую войну, когда большевики царя-батюшку погубили. Я тогда молодой был, служил в казачьей сотне, и был мне сотник наш, как отец родной. А звали его Петр Петрович Сысоев. Так вот, в конце девятнадцатого года, зимой, перед тем как чехи сдали адмирала Колчака красным в Иркутске, наш сотник получил последний приказ адмирала – спасти золотой запас.

Отбить у чехов эшелон с золотом. Но выполнить его мы не смогли, чехи не дали, мы сумели только один вагон отцепить и перегрузить на лошадей, и то не все. Но что смогли, вывезли вот в эти места и спрятали. Мало кто из наших отсюда живым ноги унес. Всех почти неведомая сила на тот свет прямиком отправила. Всех, кто в пещеру ходил, прибрала, а мне свезло тогда. Петр Петрович меня на охоту определил; пока все ящики да торбы с золотом таскали, я по рябчиков пошел.