Житиé Святого Валентина

Все три оговоренных мною выше момента имеют две общих детали – недостаточность и противоречивость имеющейся информации. С учётом этих деталей я не считаю себя имеющим моральное право твёрдо именовать роман историческим или некоей претензией на литературную объединительную обработку мартирологов упомянутых выше Валентинов.

Предлагаю сойтись на том, что я просто отпустил в вольный полёт свою фантазию, ограничив её лишь рамками духа той романтической легенды о Святом Валентине, которая повсеместно распространилась как следствие постоянного роста популярности Дня Влюблённых во всём мире.

И в результате получился просто роман, автор которого оставляет за каждым читателем право отнести его к тому или иному литературному жанру.

Глава 1

Немногим более девяти лет Пронтоний не был в Риме. Он был легатом[1 - Легат – военачальник, командующий легионом. Легион состоял из 6200 пехотинцев и 726 всадников.], и это воинское звание обязывало его быть в эпицентре всех войн, которые вёл Рим, а Рим воевал практически непрерывно.

Храм Януса, который закрывался тогда, когда на всём пространстве империи устанавливался мир, был постоянно, и уже очень длительное время, открыт.

С большой неохотой Пронтония отпустили домой на небольшой срок набраться сил после раны: стрела меткого варвара попала в плечо, не задев, к счастью, кость.

Пробыв дома три дня, Пронтоний стал тяготиться монотонным покоем мирной жизни и решил навестить Кратония, с которым они были дружны ещё с детства. Сейчас, как рассказал старший брат, Кратоний считался одним из самых учёных людей Рима и к нему за советами часто обращался сам император Галлиен.

Пронтоний хотел отправиться в путь пешком, но старший брат убедил его в том, что сейчас в Риме так не передвигается ни один благородный гражданин. Путь на лектике[2 - Лектика – обустроенные для комфортного сидения носилки, на которых передвигались знатные граждане.], которую несли восемь рабов, занял много времени и Пронтоний с интересом рассматривал, как изменился Рим за время его отсутствия и сценки городской жизни.

На улицах часто встречались сидящие за столами менялы, громко выкрикивающие призывы поменять чужеземные монеты на римские, купить-продать золото, серебро и медь.

На небольшой площади на специально сооружённых подмостках были выставлены для продажи несколько десятков рабов. Выстроенные рядами со скрещенными руками на груди, они все были почти нагие: на бёдрах лишь цветные матерчатые повязки, ноги выбелены мелом.